Пять дней в горах - Лори Лансенс

выдохнул, когда она махнула рукой в сторону стоянки, где я увидел тощую брюнетку с неестественно большой грудью, вылезающую с водительского сиденья серебристого «мерседеса».

– Ее отец – важный юрист в гильдии сценаристов телевидения, – пояснила Ларк, пока мы наблюдали, как девушка, стуча высоченными каблуками, идет к нам. – А мама – дизайнер интерьеров для звезд. У нее дом у океана в Малибу. Про нее писали в журнале «Пипл».

Она пожала плечами, словно ее это не впечатляло, но должно было произвести впечатление на меня.

– Неплохо, – согласился я.

Пассажирская дверь серебристого «мерседеса» открылась, и я оторопел, увидев выходящего Берда.

– Берд знаком с твоей подругой?

– Познакомились сегодня утром.

– Ладно, – улыбнулся я.

– Я хочу тебя кое о чем попросить, – сказала Ларк и больше не произнесла ни слова.

Когда Берд с девушкой вошли в магазин, у меня волосы встали дыбом. Сквозь сложный аромат, наполнивший проход, пробивалась тонкая нотка крови. Хищница. Вот что я почувствовал.

– Ты ведь не сказал ей, верно, Волф? – спросил Берд, подходя к нам.

– Нет, – ответил я. – А что я должен был сказать?

Жизель Мишель обняла тонкую талию Ларк сзади и провела языком по нижней губе, оглядывая меня.

– Он совершенно очарователен, – произнесла она с деланой хрипотцой. – Всегда обожала ковбоев и индейцев. И те и другие – просто прелесть.

– Ничего им не говори, – предупредил Берд.

О чем я не должен был им говорить? Я уже три года не видел Ларк, а теперь она стояла передо мной и… флиртовала? Да еще и привезла с собой знаменитую красавицу-подружку? Что происходит?

Я пригляделся к Жизели. Ее основными достоинствами (ну, не совсем ее) была пара грудей, вышедших из-под скальпеля хирурга: впечатляющее произведение архитектуры с легким налетом сюрреализма, словно на страницах манги. Ее голос у меня почему-то ассоциировался с зеленым перцем.

– Познакомьте нас, – потребовала она. – Я должна знать парня, который знает.

– Жизель Мишель, Волф Трули, – произнесла Ларк.

Мне польстило то, что Ларк помнила мою фамилию.

– И что я знаю?

– Не говори им, Волф, – повторил Берд. – Я сказал, что ты ни за что не скажешь.

– Чего я им не скажу?

Жизель потянула Берда в сторону холодильника с газировкой.

– Как я уже говорила, мне очень нравится все индейское. «Билли Джек». Знаешь такой фильм? Обожаю ретро. Фильмы. Одежду. Все. Скучаю по временам, когда жизнь была вроде как проще.

Я понял, что Ларк хотела остаться со мной наедине. Мне было плевать, что меня разыгрывают. Я просто надеялся, что розыгрыш будет добрым.

– Мы ведь друзья, верно? – спросила Ларк.

– Да, – ответил я.

– Когда ты пришел сюда в тот день, давным-давно, я слышала, как ты говорил Берду, что нашел лаконос, – Ларк улыбнулась. – Я тебя слышала, Волф.

– Лаконос? – я был потрясен, пусть и не сильно.

– Я хотела, чтобы Жизель приехала на день рождения, и рассказала ей о поисках видения[8] и о том, как лаконос использовали в древних церемониях, и она сказала, что хочет попробовать, а я сказала, что знаю человека, который может его достать, – объяснила Ларк, глядя на меня огромными глазами. – Только так она согласилась приехать.

– Ты ищешь «траву смерти»? – с невозмутимым видом спросил я.

– Умереть можно от разных вещей, Волф. Никто не собирается перебрать.

– Вам не нужен лаконос, – покачал головой я.

– Пожалуйста! – взмолилась Ларк. – Она возненавидит меня, если я не выполню обещание.

В этот момент Жизель и Берд вернулись в наш разговор.

– Так вот… – Жизель продолжала начатую мысль. – Мне кажется, индейские мотивы могли бы стать популярными – перья, бусы, оленья кожа, анималистические узоры с тотемами. Если бы только люди могли вроде как забыть… о большой несправедливости или как там ее…

Берд рассмеялся, хотя мне вовсе не показалось, что она хотела развеселить его.

– Когда я увидела твою фотографию, – тут она захлопала длиннющими ресницами, глядя на Берда, – я сказала, что приеду на день рождения только в том случае, если смогу попробовать лаконос с этим красавчиком-именинником.

Никогда прежде мне не приходилось наблюдать, как Берд общается с женщинами, и, пришлось признать, я позавидовал его кажущейся непринужденности. Можно было подумать, что на него каждый день вешаются звездные дочери звездных юристов и звездных дизайнеров.

– Значит, вы приехали в такую даль только для того, чтобы поздравить наши именинные задницы, – ухмыльнулся Берд.

Жизель притворно оскорбилась:

– Да я к твоей заднице даже не притронусь! – И спросила, обернувшись ко мне и Ларк: – Когда мы его попробуем? Вечером накануне дня рождения? Или будет круто быть под ним уже на вечеринке?

– Нет! – в один голос крикнули мы с Бердом и рассмеялись, потому что поняли, что оба подумали о том, что сделает с нами Харли, если застукает нас с лаконосом.

– А вы что думаете, мальчики? – с надеждой спросила Ларк.

– Знаешь, от него выпадают волосы, – сказал Берд.

– Мои не выпадут! – возразила Жизель, вцепившись пальцами в свою гриву.

– В нем содержится вещество, которое называется «алопециадицид», – настаивал Берд.

– Он выдумывает, – сказала Ларк. – Он очень чудной. Как и Волф. Представляешь? Они читают! Книги!!!

– Ты же говорила, что они натуралы, – Жизель поджала губы.

– Так и есть! – в один голос подтвердили мы с Бердом.

Ларк облизнула нижнюю губу.

– Так что насчет лаконоса, Волф?

– Я даже не знаю, на месте ли еще тот куст, – ответил я, и это была правда.

– Мы возьмем только маленький, самый крошечный кусочек. Не столько, чтобы отъехать, но в самый раз, чтобы поймать кайф, – пообещала Жизель.

– Не бойтесь, никто не умрет, – со смехом добавила Ларк.

– Ты знаешь, что от него у девушек возникает сильное желание? Ты ведь это знаешь, верно, Берд?

Жизель чуть наклонилась вперед на каблуках и начала страстно целовать его, давая волю языку. Я не мог отвести взгляд, пока Ларк не вскочила на прилавок передо мной и я не увидел на мгновение внутреннюю сторону ее бедра.

– Я это тоже читала, – сказала Ларк, а потом притянула меня поближе к себе, чтобы прошептать на ухо: – Говорят, девушкам после него не терпится сорвать с себя одежду.

– Разве не было бы круто устроить церемонию? – предложила Жизель. – Обряд инициации для именинников. Поиск видения. Как это делали ваши предки.

– Это мы могли бы устроить и без лаконоса, – ответил Берд.

– Восемнадцать – это ведь законный возраст, – произнесла Жизель, водя пальцем по пряжке ремня Берда. – Для самых разных вещей.

Ларк сплела пальцы у меня на затылке и зашептала:

– Я буду перед тобой в огромном долгу.

На мгновение я лишился дара речи.

– Я не умею его заваривать, – наконец признался я.

– Не смотрите на меня, – поднял руку Берд. –