Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Это было жестоко, Ларк. По сути, ты только что сказала, что я – низкорослая корова с огромными ногами.

– Я забыл чай! – соврал я, надеясь разрядить напряжение между девушками.

Они резко обернулись, гневно уставившись на меня, а я притворился, что копаюсь в рюкзаке. С облегченным вздохом я «нашел» фляжку, и мы отметили это, восстановив мир.

Девчонки хихикали и вскрикивали, когда кабину канатной дороги качало на башнях, и мы пользовались их испугом, заигрывая с ними, обнимая и щекоча их, бравируя собственной юностью перед другими пассажирами, когда они начинали хмуриться. Но потом кондуктор сказал нам умерить пыл, иначе он не выпустит нас на горе, и мы с Бердом вспомнили, чем рискуем. Мы собирались лишиться девственности со студентками колледжа на нашем общем дне рождения в одном из самых крутых мест на земле. Ставки были необычайно высоки.

День выдался не по сезону погожим, и по дороге мы взмокли в теплых куртках. Когда мы дошли до Циркумцизио Гигантеско, мы остановились, и Берд с торжественным видом рассказал о способности этого скального образования вызывать спонтанные и неоднократные оргазмы.

Даже если бы легендарные дикие лошади, предки которых впервые заблудились в этих горах столетия назад, пронеслись табуном прямо перед моим одуревшим лицом, я бы их не заметил – так я был сосредоточен на Ларк. Мне не терпелось показать ей Тайное озеро. Наконец мы вышли из-под полога деревьев, прошли мимо валунов и через кусты, и перед нами открылась обрамленная камнями гладь воды. Меня распирало от гордости.

– Я думала, будет больше, – огорчилась Ларк.

– Я думала, будет больше! – воскликнула за ней Жизель, уловив в ее словах сексуальный подтекст.

– Это весеннее озеро, – обиженно сказал я. – Его размеры зависят от дождей. Это самый маленький его размер за последние несколько лет. Уровень осадков был намного ниже среднего. Намного ниже.

Жизель только рассмеялась еще сильнее.

– Самый маленький за последние несколько лет! Намного ниже среднего!

Девчонки опрокинули в себя еще по глотку ямайского рома. Они не смотрели, куда ставят ноги.

– Не наступите на флокс! – предупредил я.

Наконец мы все уселись, скрестив ноги, на плите, поставив в центре круга желтую фляжку. Ветра не было. Я никогда не видел, чтобы воздух на горе был так тих и неподвижен. Даже птицы на высоких деревьях умолкли, став зачарованными свидетелями нашей поучительной истории.

– Глядите, – сказал я девчонкам, разводя руки, словно показывал свое крутое холостяцкое логово, и огорчился, когда увидел, что ни изящное сверкающее озеро, ни призрачные тени, плясавшие на лесной подстилке, ни игра солнечного света на иззубренных скалах и его блеск на крупицах металла в брекчии не произвели на них впечатления.

– А что индейские юноши делали в старые времена? – спросила Жизель с удивительной серьезностью.

– В каком смысле?

– Они протыкали что-нибудь? Танцевали? Ходили по огню? Или просто пили отвар лаконоса и уходили в лес?

– Пили отвар лаконоса и уходили, – авторитетно заявил Берд.

– Думаю, нам придется создать собственный ритуал, – серьезно сказал я.

– В одиночку не уходить. Согласны? Не уходить в одиночку?

– Согласны, – подтвердили мы один за другим.

Берд потянулся к фляжке.

– Подожди! – вскрикнула Ларк, когда Берд встал.

– Говори, краснокожий, – ухмыльнулась Жизель.

Ларк поморщилась.

– Он – мой двоюродный брат!

– Можешь не слушать.

Берд открыл ядовитый чай.

– Мне начинает казаться, что это дурная затея.

Ларк нахмурилась, когда ее подруга принюхалась.

– Пахнет носками! – заявила Жизель.

Берд замолчал и закрыл флягу крышкой.

– Почему бы нам не ограничиться ромом? – предложил я.

– А что ты скажешь? – спросила Жизель у Берда. – Хочешь ограничиться ромом? Или готов стать мужчиной?

Вечернее солнце заливало Берда янтарным светом. Он поднял фляжку, словно приз, и наклонился к воображаемому микрофону.

– Я хотел бы поблагодарить своего агента, – произнес он.

Мы все рассмеялись.

Не опуская фляжки, Берд принял торжественную позу.

– Сегодня мы – мужчины.

Ларк и Жизель ободряюще закричали и заулюлюкали.

– Сегодня мы – мужчины, – повторил Берд.

– Мужчины! – девчонки засмеялись и захлопали в ладоши, и я вдруг присоединился к ним. – Мужчины!!!

Я чувствовал запах приближающейся зимы. А может, это был отголосок зимы минувшей. Может быть, это был крепкий запах сосновой смолы. А может, это был крепкий ром. Берд долго смотрел на меня – из него вышел бы великий актер. Он мог многое сказать, не прибегая к словам. Я понимал, что это все – большой спектакль, но все равно остолбенел, когда он задал вопрос.

– Ты знаешь, Волф? Ты вообще знаешь, что значит быть мужчиной?

Я почувствовал себя полной сволочью из-за того, что расчувствовался, ведь это был всего лишь Берд, и он дурачился, но дело было в том, что я не знал ответа на этот вопрос и подумал, что должен был бы иметь хоть какое-то понятие. Я ощутил тяжесть отцовских неудач и отсутствия матери и задумался: кто мог меня этому научить, что значит быть мужчиной и мог ли парень научиться этому сам.

Берд протянул мне руку и помог встать.

– Мужчины!!! – проревели мы дружно, и в этот миг я втянул носом соплю и рассмеялся.

Жизель встала и выхватила желтую фляжку из руки Берда.

– Мужчины… Тянут время! – бросила она, отвинчивая крышку.

Дальше все произошло очень быстро. Жизель уронила крышку, которая отскочила от камня и улетела в кусты. Я рассмеялся вместе с остальными, но разозлился на Жизель за беспечность.

– Нужно найти ее, пока не стемнело, – сказал я.

Ларк утратила обычную невозмутимость.

– Может, не будем этого делать, Жизель? – вскочила она.

Стайка горных перепелов пронеслась над нами, хлопая крыльями, и полетела над самой поляной, заросшей флоксами.

– Мы же сказали, что сделаем. Давай! Мы же договорились, – Жизель вовсе не походила на взрослую студентку колледжа, да и Ларк тоже.

Берд потянулся, чтобы отобрать фляжку, но Жизель держала ее слишком далеко.

– Ты должен быть храбрым, – сказала она. – В этом весь смысл.

– Не делай этого! – взмолилась Ларк.

Жизель поднесла фляжку к губам и сделала маленький глоток отвара, с шумом проглотив его и чмокнув губами. Мы ждали, затаив дыхание, что будет дальше. Мы рассмеялись, когда девушка театрально икнула и вытерла ладонью язык.

– Ну и дрянь! – она чуть помолчала. – Я ничего не чувствую. Совсем ничего.

– Дежавю, – произнес Берд, глядя на желтую фляжку. – Такое чувство, что все это уже было.

– Ничего? – переспросила Ларк, глядя на Жизель.

– Может, выпить больше? – спросил Берд.

– Мне точно нужно больше, – сказала Жизель, громко рыгнув.

– Это тебе тоже понадобится, – Берд передал ей жвачку.

– Разве я не должна была уже что-нибудь почувствовать? – спросила Жизель.

Она сделала еще небольшой глоток, а мы смотрели и ждали.

– Ничего, – сказала