Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Тут есть мы.

– Только ей это не говори, – полушутя сказал я. – Не говори этого Вселенной.

– Думаешь, у Вселенной есть уши?

– Мой друг всегда так говорил, – пожал плечами я.

– Ты знаешь, что люди иногда, в самые трудные времена, обращаются к Богу? – задумчиво спросила она.

– Пожалуй, – я вспомнил рассвет, как тронут я был, почти до слез.

– Разве это не все равно что болеть за свою команду только в хорошую погоду? Как думаешь, если Бог есть, не считает ли Он нас такими «болельщиками»?

Я пожал плечами.

– Как думаешь, Бог нас сейчас видит? Он знает, что мы застряли на этом огромном уступе?

Я надолго задумался и понял, что не хочу гадать. Мне невыносимо было думать, что Богу известно о наших страданиях, а если Он не знал, то это не соответствовало тому, что я о Нем знал.

– Ты верующая? – спросил я.

Я ощущал присутствие Бога в горах тем утром, когда проснулся, но сейчас Он казался бесконечно далеким.

– Я жду знака, – сказала Вонн.

Тут Бриджет заворочалась во сне и выдала протяжный всхрап едва ли не на минуту. Потом она снова начала храпеть со своей обычной громкостью, и мы с Вонн заржали как припадочные. Просмеявшись, Вонн поправила голову матери.

Немного помолчав, она сказала дрожащим голосом:

– Наверное, это я потеряла ключи. Не уверена, что отдавала их Бриджет.

– Ничего страшного, Вонн, – сказал я. – Это была просто ошибка.

– Если бы мы не поехали в спа на мой дурацкий педикюр, потому что я настояла, мы бы не потеряли ключи и поднялись бы сюда раньше, когда тумана еще не было. Может быть, мы нашли бы озеро. Мы бы не встретили тебя. Ты бы не заблудился, Волф. Это я виновата. Вдруг это Бог меня наказывает?

– За то, что ты потеряла ключи от машины?

Мне хотелось заверить Вонн, что то, что я почувствовал на рассвете, вовсе не походило на возмездие или гнев, но не стал этого делать. Уже тогда я считал, что в вопросах веры люди должны делать выводы сами.

– В этом не было бы смысла.

– Или за что-то другое, – сказала она.

Толковать побуждения Бога – даже приписывать эти побуждения – казалось абсурдным.

– Мы здесь, потому что мы здесь, – вздохнул я. – Но, думаю, молитва лишней не будет.

* * *

– У меня опять немеют пальцы, – сказала Вонн через некоторое время, надавив пяткой на мои ребра. – Ты просил говорить.

Я чувствовал ее негнущиеся, замерзшие стопы даже сквозь носки, и мне было тошно думать о смертельной опасности, которая нависла над всеми нами. Я взял ее левую ногу своими холодными ладонями и начал энергично растирать ей пальцы, пытаясь восстановить кровообращение.

– Больно, – прошептала она, закрыв глаза.

– Знаю, – ответил я. – Жжет.

– Жжет, – подтвердила она. – У меня обморожение?

Некродактилия. Мне удалось вернуть тепло в плюсну, но пальцы оставались безнадежно холодными.

– Если больно, значит, кровоток еще есть. Это хорошо. Дай я порастираю их еще немного, – сказал я.

– Почему так долго? – спросила Вонн. – Почему они не могут нас найти?

Я помолился, чтобы нашли.

– Пить хочу, – просипела Вонн.

– Будет дождь, – в очередной раз сказал я.

Нола стонала во сне, Бриджет храпела ей в унисон. Вонн снова поправила голову матери, и храп прекратился.

– Я научилась так делать, когда была маленькая. Несколько лет так спала.

Я кивнул.

– Как поисковые собаки найдут нас, если пойдет дождь? – спросила Вонн. – Разве он не смоет наш запах? И как насчет наших следов?

– Зависит от того, долго ли будет идти дождь и насколько он будет сильным, – ответил я. – Нам нужна вода. Нам нужен дождь.

Гора продолжала исполнять свою скорбную мелодию: вой ветра, уханье совы, басовитые отражения звуков в гранитных каньонах. Я ощущал дрожь в каждой клеточке своего тела, мышцы болели от бесплодных дневных попыток забраться на обрыв. Когда я повернулся, показалось, что мозг в моем черепе тоже колышется. Все, что я чувствовал, это запах стеразота. Огни Палм-Спрингс издевались над нами. Жестяной город напоминал мне россыпь горящих обломков после взрыва.

Уснул ли я? Не уверен. Помню, что меня поразила мысль, что Вонн уже некоторое время не жалуется на замерзшие ноги. Я снова начал массировать ей стопы неловкими руками.

– Чувствуешь? – спросил я.

– Все онемело, – ответила она.

Я изо всех сил ущипнул ее за большой палец.

– Как будто мы уже давно знакомы, – Вонн даже не заметила щипка.

Я вспомнил, как то же самое несколько лет назад мне говорил Берд.

Негнущимися пальцами я продолжал растирать пальцы ее ног, чувствуя, как от усилий болят мои собственные руки.

– Наверное, жалеешь, что тебя отвлекли от выслеживания снежного барана? – спросила Вонн.

– Что?

– Ты, наверное, жалеешь, что увидел Бриджет и Мим.

Я на секунду задумался.

– Не жалею.

Она посмотрела на меня в темноте.

– Что бы ни случилось дальше?

– Что бы ни случилось дальше, – ответил я.

Потом я наклонился к Вонн в темноте, взял ее за руки и коснулся холодными потрескавшимися губами ее губ. Мы какое-то время просидели так, вдыхая запах друг друга. Это был не совсем поцелуй – мы слишком замерзли и оголодали, а рот и губы пересохли. Это было что-то большее, более зрелое и взрослое, более мудрое и сложное, но не уверен, что существует слово, способное это описать. В этом поцелуе было столько нюансов и чего-то еще, чего-то особенного, чему я пока не мог дать названия, но понимал, что должен буду еще раз об этом подумать.

Рядом с нами застонала от боли Нола.

– Она без сознания или спит? – спросила Вонн. – Я боюсь.

– С ней все будет хорошо. Она сильная как бык.

– Она старая, Волф. Она принимает таблетки для укрепления костей! Такие таблетки пьют, когда кости становятся рыхлыми, как опилки.

– Бык, кости, опилки… Может, хватит о еде?

Она рассмеялась, но совсем коротко.

– Дни или часы?

– Что?

– Ты знаешь, что я имею в виду: дни или часы?

– Нельзя так говорить. Нельзя так даже думать. Я сегодня подобрался вплотную к краю обрыва. Жаль, что у меня не было веревки, чтобы добраться до этой второй ветки.

– Моя куртка?

– Куртки нам нужны.

– А что насчет твоей идеи использовать лямки от рюкзака Мим?

– Да. Но их недостаточно, чтобы сделать хорошую веревку.

– Верно, – сказала Вонн, стараясь не терять бодрости. – Используем лямки и оставшееся белье?

– Бюстгальтер Мим?

– Бюстгальтер Мим, – улыбнулась она.

– А это план. Мы сделаем веревку. Я заберусь наверх и приведу помощь. Завтра к полудню будем дома.

– Это план, – согласилась Вонн.

Я продолжал разминать ей стопы и испытал облегчение,