Дилемма Кантора - Карл Джерасси

придурок. Перезвони в подходящий час! — Уговоры Стаффорда помешали ей бросить трубку. — Пожалуйста, Лия, пожалуйста, подожди. Извини, я забыл о разнице во времени, но мне нужно поговорить с Селли. Прямо сейчас. Это срочно.

— Ну, ты не можешь, Джерри. Её здесь нет.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что её здесь нет? В шесть утра?

— А я что, непонятно говорю? — Лия все ещё злилась. — А теперь, если не возражаешь, я снова пойду спать.

— Подожди! Не вешай трубку. Ты знаешь, где она? Я должен её найти. Его голос звучал так настойчиво, что Лия начала его жалеть: — Я знаю, где она, но не знаю, сможешь ли ты с ней связаться. Ей что-нибудь передать?

— Нет. Я должен поговорить с ней лично и сейчас. У тебя нет её теперешнего номера?

— Нет, нету.

— О боже, Лия, — его голос звучал несчастно.

— Подожди, может быть, я смогу найти его в телефонной книге. — Она встала с кровати и пошла на кухню. Как, черт возьми, пишется фамилия Роджера. Звучало как Догерти, но нет, не то. Лия начала дрожать в ночной рубашке. Она собиралась сдаться, когда нашла его: "Дочерти, Р."

— Чей это номер? — спросил Стаффорд.

— Её друг. А теперь спокойной ночи. — Она повесила трубку прежде, чем Стаффорд успел спросить имя. Стаффорд быстро набрал номер. После двух гудков он услышал начало гитарного вступления Gimme Shelter[24].

— Боже правый, — воскликнул он, — одна из тех машин. — Мужской голос срезал гитарную мелодию: — Это Роджер. Если вам необходимо оставить сообщение, дождитесь звукового сигнала. И не говорите долго.

Обеспокоенный этим приказом, Стаффорд поспешно сказал: — Это срочное сообщение для Селестины Прайс. Пожалуйста, попросите её немедленно позвонить Джерри по телефону… — он сказал номер в трубку, повторив его дважды.

— Спасибо. — Он повесил трубку и стал ждать. — Это не сработает, — заключил он, — если они все ещё спят. И кто, черт возьми, этот придурок Роджер? Могут пройти часы, прежде чем он получит сообщение». — Он решил продолжать звонить, пока кто-нибудь не проснётся.

После четвёртого раза настоящий голос прервал игру на гитаре.

— Да? — Стаффорд был так удивлён, что ему пришлось услышать второе "Да?" ещё более раздражённым голосом, чем первое, прежде чем спросить Селестину Прайс.

— Селли, это тебя, — услышал он приглушенный голос. — Ты возьмёшь?

— Кто это? — Голос Селестины в трубке звучал тревожно.

— Селли, это Джерри, — он поспешил продолжить прежде, чем она успела ответить, — я знаю, ещё очень рано, но, Селли, ты должна мне помочь. Ты единственная, кто может.

— В чем дело, Джерри?

— Я не могу говорить об этом по телефону. Мне нужно поговорить с тобой лично. Я уже в аэропорту. Прилетаю вечером в 7:20. Пожалуйста, забери меня».

— Хорошо, но скажи мне.

— Селли, пожалуйста, никому не говори, что я приеду. И пожалуйста, — убеждал он, — не включай радио или телевизор, пока мы не увидимся. Обещай. — Селестина села прямо на кровати.

— Джерри, у тебя проблемы? — спросила она тихим голосом.

— Я скажу тебе, когда увидимся. Мне нужно бежать на самолёт, — ответил он и повесил трубку.

— О, Селли, слава богу, что ты пришла.

— В чем дело, Джерри? — спросила Селестина, как только он выпустил её из объятий, — говори.

— Не здесь. Поехали в Мемориальный парк. Но кто такой Роджер?

— Один из моих вариантов. Если ты помнишь, сегодня не выходные. Как только они подъехали к почти безлюдному парку, Селестина остановилась на обочине. Она повернулась к Стаффорду: — А теперь расскажи мне, что случилось?

— Селли, — пробормотал он, — я получил Нобелевскую премию.

— Да ладно, — сказала она категорически, — я не в настроении шутить. Не после того, как ты разбудил меня посреди ночи».

— Это была не ночь, это было…

— Прекрати, Джерри. Ты напугал меня своим звонком. И вытащил меня, чтобы встретить тебя в аэропорту. Если ты не собираешься быть серьёзным, можешь ехать отсюда до города автостопом.

— Селли, я не шучу. Это правда.

Селестина уставилась на него. И она увидела в его лице неподдельный ужас. Он говорил правду.

— Ты? Ты получил Нобелевскую премию? — она ахнула, — ты?

— Да. Я и Айси. Звонили сегодня утром из Стокгольма. А потом позвонил Краусс. Именно тогда я позвонил тебе. Я боюсь, Селли.

Она посмотрела на него с любопытством. Её прежнее беспокойство исчезло.

— Я не понимаю. Каждый учёный мечтает получить Нобелевскую премию, и теперь это происходит с тобой. — Она рассмеялась. — Ты, должно быть, самый молодой учёный, который когда-либо выигрывал эту награду. И вместо того, чтобы прыгать от радости, ты выглядишь так, как будто тебя вот-вот застрелят. Что на тебя нашло?

— Мне нужно выйти из этой машины, — резко сказал он, распахивая дверь. Они шли по тропинке, пока он, не говоря ни слова, указал на скамейку. Когда Селестина села, он повернулся к ней сев напротив. — Я её не заслуживаю».

— Подожди, Джерри, — она осторожно приложила руку к его рту, — не переусердствуй с этой праведной баптистской фразой. Знаю, знаю: это была идея Кантора. Но тебя беспокоит не это, не так ли?

Стаффорд вздрогнул, как от удара. Селестина протянула руку, взяла его за плечо и притянула ближе: — Ты просто напуган, Джерри. Вот и все. Такой большой успех, столь быстрый, кого угодно заставит нервничать. Но ты этого заслуживаешь. Как и любой другой. Конечно, это была идея Кантора, но он не смог бы опубликовать статью в Nature, если бы не ваш эксперимент. — Она внезапно откинулась назад и с усмешкой на губах посмотрела на парк. Мне бы твои проблемы.

— Не говори так, — взорвался он. — Разве ты не помнишь, человек Краусса Охаши не смог повторить эксперимент. И он хороший человек, я познакомился с ним в Гарварде.

— Но, Джерри, ты повторил эксперимент с Кантором.

— И?

Селестина удивлённо покачала головой: — И ничего. Со второго раза это сработало.

— Но Краусс больше никогда его не повторял.

— Я этого не знала. И почему нет?

— Потому что Кантор придумал второй эксперимент. Тот, который он сделал сам и никому о нём не рассказал. — Он наклонился вперёд, пока она не почувствовала его дыхание. — Даже мне, Селли. И после того, как это сработало, он убедил Краусса бросить мою работу и сосредоточиться на втором эксперименте. Краусс так и сделал. Но это не имеет значения. Важно то, что я понял почему он так сделал: Кантор мне не доверяет. Вот почему я написал Крауссу и попросил его предложить мне стипендию.

— Ты написал ему? Но ты сказал мне, что он позвонил тебе ни с того ни с сего.

Стаффорд посмотрел на землю: — Я соврал.

— Снова? Почему на этот раз? — потребовала