Северные баллады - Вера А. Скоробогатова

Два года мы переписывались в Сети, рассказывали друг другу тайны.

Однажды виртуальная подруга решилась на путешествие по древним городам родной страны и позвала меня с собой, как единственную близкую душу. Мне понравилась спонтанная идея увидеть воочию легендарные желтые города и голубые минареты. Мы договорились встретиться в поезде Петербург-Ташкент, а из столицы отправиться дальше на автобусах и такси.

Скала нервно вздохнул: «Опять подружка, опять угроза для жизни?» Я ответила, что Дильфуза тоже историк, нам интересно общаться, мы планируем побывать на праздновании 2200-летия Ташкента, а потом посетить музеи Самарканда, Бухары и Хивы.

Впервые за три года знакомства Алексей вышел из себя и назвал меня глупой. Он был уверен: ехать на поезде одной в течение пяти суток в мусульманскую страну, тем более к подруге по Интернету, неразумно. Говорил, что допустить подобное безобразие не может, но я не слушала. Решение было принято, а денег хватало только на поезд.

Дильфузе я верила и считала, что аферистки не бывают, как она, интеллигентными, да и не смогли бы обманывать меня в течение двух лет.

Споры закончились тем, что Скала приехал в Петербург, намереваясь отправиться со мной в Ташкент самолетом. «Не сумев предотвратить безобразие, Алексей возглавил его», – смеялась я.

Мы встретились на вокзале так естественно, словно никогда не расставались. Всё в мире, как прежде, стало на свои места. Новой была лишь его одежда: оранжевая футболка и бежевые шорты.

Он по-мужски заботился обо мне, не думая о том, буду ли я его женщиной. А я знала, что третий год принадлежу ему и душой, и телом – несмотря ни на что, и не волновалась о своей независимости.

Выкрашенные в блондинок узбекские стюардессы усадили пассажиров и велели пристегнуться к креслам. Неожиданно погас свет и послышался скрежет искр короткого замыкания.

«Только не это», – прошептала я, стараясь не показывать испуг Алеше. Я боялась летать.

Тотчас объявили, что вылет задерживается по техническим причинам. Я подумала: «Снова знаки. Или это наша энергетика сотрясает мир?»

«Если не погода, то техника подведет в любом случае», – подтрунивал надо мной Скала, и я, постепенно успокаиваясь, подумала: «Что еще нужно? Разбиться вместе с ним было бы удачей».

За спиной раздался храп: соседа не впечатлили неполадки.

Минут через сорок включились телевизоры, начались рекламные ролики про Узбекистан – на узбекском языке с английскими субтитрами. После дозаправки объявили, что самолет готов к взлету.

Я чувствовала сияние радости. Ощущала жар прижатого ко мне плеча и гадала, дотронется ли Скала до моей руки…

Родина Шахерезады

Вместо Севера меня ждала противоположная сторона света. С замиранием сердца я смотрела в иллюминатор на кусок серого крыла и пушистые облака, а Скала смотрел на меня. В тесноте самолета щеки касался легкий ветерок его дыхания.

Подлетая к Ташкенту, мы снизились и попали в небольшую облачность. Когда внезапно вынырнули из туманной пелены, глазам открылось непривычное зрелище: зелень гор, приглушенная желтизна песков и разделенные арыками поля.

«Экзотик-тур предлагаю считать открытым», – Алексей с улыбкой протянул мне конфету Слегка тряхнуло, самолет коснулся земли, и я с облегчением вздохнула: «Спасибо, Господи!!! Не разбились!» Жизнь обещала новые впечатления.

Солнечный Узбекистан встретил нас длинной очередью на паспортный контроль. Время от времени к ней подходили работники аэропорта, выкрикивали фамилии и уводили откликнувшихся с собой. «Вот и первая достопримечательность Азии – прохождение таможни по блату», – сказала я на ухо Леше.

На контроле требовался заграничный паспорт, но Скала предъявил пограничнику российский. Тот, не мешкая, впечатал в него штамп о прохождении границы. «Э, – проворчал Алексей, – если так будет продолжаться, куда я поставлю штамп о регистрации брака?»

Я вздрогнула от этих слов, – мой собственный паспорт был занят, – и хмуро взглянула на Скалу: «Ты все-таки собрался жениться?» Он прикрыл глаза ладонью и промолчал.

На выходе нас окружили таксисты, наперебой предлагая доехать до города, до Казахстана и до афганской границы.

* * *

Еще днем ранее я представляла Узбекистан как нечто обезвоженно-пустынное, но очутилась в свежем, приятном климате. Фонтаны, речушки и озерца создавали атмосферу сказочности. Сентябрь успел приглушить излишнюю жару.

По совету бывалых путешественников, мы сразу зарегистрировались в отеле, чтобы избежать неприятностей с полицией. В ресторане по соседству сонные официанты предложили омлет. Мы без аппетита поковырялись в нем вилками и отправились на легендарный восточный базар.

В огромном крытом помещении горами высились длинные спелые дыни, тянулись залежи винограда. Полутораметровые кабачки лежали вдоль прилавков, а рядом красовались малиновые, желтые, оранжевые, фиолетовые и черные помидоры. Количество всевозможных орехов, сухофруктов и пахучих специй поражало воображение. Для начала мы взяли жареный миндаль, сушеную дыню и переключились на сувениры. Алеша недобро щурился, замечая, что его высокую белокожую спутницу, одетую в открытую оранжевую блузку, пристально разглядывают мужчины. Кто-то, обернувшись, нахально снимал мобильным телефоном меня на видео. Я не вписывалась в окружение, вызывала любопытство и вожделение, и Скала всерьез подумал о том, чтобы купить мне узбекские платки. Один из них, сложенный по диагонали, полагалось надевать как налобную повязку, а второй набрасывать на голову, покрывая плечи и грудь. Многие женщины носили на улице нечто подобное, и я согласилась примерить ярко-желтый комплект. Тревога Алеши теплым бальзамом лилась на мое, еще не оправившееся от удара сердце.

Маленьким круглолицым узбечкам очень шли их традиционные одежды. Как выяснилось, мне тоже. Стоя, довольная, у зеркала, я вспомнила, как в шестилетием возрасте одевала яркие балахоны и пыталась заплести двадцать пять косичек.

«Раз приехала сюда, будешь носить паранджу, – иронизировал Скала. – Возродим феодально-байские пережитки».

Зайдя в приглянувшийся ресторан, мы попали на шумный праздник. У входа стояли чучело орла и клетка с попугаями. Одну из стен украшало огромное панно – водопад. Около ста гостей, в основном иностранцы, пировали и слушали народную музыку. Пол возле двери был завален разнообразной обувью – посетители сидели в зале босыми. Я разулась. Алексей вслед за мной нехотя поставил к стене свои сандалии – уверенный, что видит их в последний раз.

Нас усадили за единственный свободный столик – старенький, времен перестройки, – и я с тайным удовольствием наблюдала, как в Алеше разгорается любопытство. Приятно было думать, что заядлый путешественник благодаря моему упрямству открывает новую для себя страну.

На первое в больших нарядных пиалах принесли ароматный лагман и наваристую, но прозрачную, как слеза, шурпу, с разноцветными овощами и мягкой бараниной, на второе – рассыпчатый плов и куски