На земле Заратуштры - Фарангис Авазматова

Когда мы с Заратуштрой приземлились и я осмотрелась, первым, что я увидела, был огромный трон. То был не просто трон; высеченный в камнях, опоясываемый водами ниспадающего с высоких скал водопада, трон расположился в самом его центре, и у подножия его растекалось широкое синее озеро. На этом троне восседала женщина, ужасно похожая на Мальми; поначалу я даже решила, что это она, но я вовремя спохватилась, поняв, что Мальми не была такой строгой и к тому же у Мальми совсем не было морщин. В этой женщине не было лёгкости, которая пронизывала Мальми, словно вторая венозная система, а в глазах таилось столько мудрости, что я вмиг поняла, насколько юными были глаза Мальми и насколько я ошибалась, когда думала, что она мудрее всех на свете. Если уж на то пошло, с Мальми эту женщину связывало только лишь внешнее сходство, которое знающий её человек тут же разоблачил бы, как это сделала я.

– Добро пожаловать, – поприветствовала нас женщина; Заратуштра поклонился ей, и я поклонилась ей тоже.

– Это Конджу-пари[28], – шепнул мне Заратуштра, когда наши головы сравнялись, – старшая пери этого края.

Я легко кивнула ему, и мы поднялись синхронно, всё ещё не размыкая рук. Имя это мне было уже знакомо – я сразу вспомнила одну из сказок, что я читала, сидя у большой деревянной двери в доме Мальми. Вновь окинула взглядом местность и только в этот момент заметила, что кругом восседали на траве и на огромных камнях звери. Здесь было много зверей от мала до велика: это были и кроткие тушканчики, и грозные медведи, и даже грациозные джейраны стояли поодаль, разговаривая о чём-то своём. Но в основном вокруг нас находились степные рыси и лисицы. Первые притаились на противоположном берегу озера, вторые же сидели, важные и уверенные, на той же стороне, на которой стояла я.

Конджу-пари поднялась со своего трона, ступив на воду, словно на твёрдую почву. В тот же миг к ней вышли, словно из ниоткуда, Теги и Сеги, тоже безумно похожие на неё; на своём плече я ощутила лёгкое касание, а когда обернулась, увидела за спиной Мальми.

– Пери зачарованных вод, – сказала Конджу-пари, – пери жизни, хранительницы мира вашего и сёстры мои; мы рассудим сегодня Тульки-Хонум и вас всех по справедливости, как и полагается пери, и мы примем решение, которое принесёт мир на наши земли.

Теги и Сеги поклонились присутствующим. Мальми едва ощутимо сжала моё плечо.

– Так начнётся же Праведный суд, – провозгласила Конджу-пари.

Звери вокруг притаились и поутихли, погрузившись в безмолвное ожидание.

– Человечье дитя, – Конджу-пари обратилась ко мне, – пройди вперёд.

Заратуштра отпустил мою руку, и я едва удержалась, чтобы не схватиться снова за его ладонь. Камни на теле заметно полегчали; я сделала два шага вперёд и остановилась, оставив Мальми с Заратуштрой за спиной.

Конджу-пари подошла ко мне, прошагав по воде, как я обычно ходила по твёрдой почве своего мира. Тонкой рукой она коснулась моей щеки и посмотрела в мои глаза.

– Бедное дитя, – сказала она, и палец её коснулся моего лба, – ты носишь в себе их грех.

Я промолчала, совершенно не зная, что ей ответить. Она кивнула мне, будто говорила: всё хорошо. Я огляделась и не поверила собственным глазам.

Вмиг все звери обратились людьми, так же естественно и просто, как это сделал Заратуштра, когда мы с ним встретились. Пара джейранов, что стояли поодаль, обратилась двумя длинноволосыми женщинами с витиеватыми косами; смотрела на них, таких красивых и утончённых, пока не почувствовала, как Заратуштра, стоявший позади меня, быстро дёрнул меня за рукав рубашки. Обернувшись, увидела десятки людей, которые несколько мгновений назад были каракалами; оглядев площадь возле себя, я заметила Бурхана, который стоял, явно нервничая, в окружении других обратившихся людьми лисиц.

Все эти люди вокруг были в одеяниях, никак не похожих на мои штаны, что были на Бурхане, или на те вещи, что были на мне самой. Их одежда была, не побоюсь этого слова, магической: сотканная из света и воды, одежда из живых цветов и вьющихся корней, она была такой красивой и выполненной так искусно, что я не удивилась тому, что Бурхан оказался в моём мире совершенно нагим. Такая красота, высеченная из звёздных искр и залатанная огненными лоскутами, попросту не выжила бы в моём мире!

Конджу-пари взмахнула длинной тонкой рукой, и вмиг прямо из-за шлейфа водопада вышли мужчина и женщина. Руки их были вытянуты перед собой, и они держали ладони друг друга так, будто шли под венец. В этот же момент взглядом я остановилась на мужчине, который, в свою очередь, пристально смотрел на меня. Он был очень похож на тётю Розу, этот мужчина; кареглазый, достаточно крепко сложённый, он смотрел на меня не то с подозрением, не то с вопросом, который так и остался невысказанным. Я была уверена, что это был мой отец; он же смотрел на меня так, будто не сомневался в том, что я его дочь, но очень этого хотел.

– Тульки-хонум, подойдите ко мне, – произнесла Конджу-пари.

Только после этих слов я сумела оторвать взгляд от своего отца и взглянула на женщину, которая шла рядом с ним. Она была удивительно красива, эта женщина: ясные голубые глаза, точь-в-точь как у Бурхана, мерцали двумя водными звёздами, а длинные волосы цвета каштана ниспадали до самых колен. Она глядела на меня в упор и, когда поймала мой взгляд на себе, улыбнулась – так знакомо и так тепло. Увидела, как в её глазах заблестели слёзы, и мне сделалось очень гадко внутри: о ней я чаще думала не иначе как о безымянной девице, исчезнувшей без следа, как только я родилась.

Когда они подошли ко мне, моя мать – великая Тульки-хонум – бросилась ко мне так, словно мы с ней жили вместе и просто долго не виделись. Мне казалось, она скучала по мне; её объятия оказались тёплыми и мягкими, как сам солнечный свет.

– Я пришла спасти тебя, – тихонько шепнула ей я, обнимая её в ответ.

– Я увидела тебя, душа моя, – теперь я не боюсь умереть.

Её голос показался мне таким родным и уютным, что я едва не расплакалась сама, хотя подобные сантименты, как я думала, были мне чужды. Тульки-хонум отстранилась от меня и коснулась губами моего лба; мне показалось, что в тот миг меня поцеловал ласковый весенний дождь.

Всё это время