На земле Заратуштры - Фарангис Авазматова

мой отец стоял рядом с нами так, будто не имел ко мне совершенно никакого отношения; я неловко кивнула ему, думая, что мы хотя бы обнимемся с ним, но он сделал вид, что не заметил моего жеста.

– Человечье дитя, ребёнок Амритама и Тульки-хонум, – произнесла, возвращая меня в реальность, Конджу-пари, – была найдена и явилась сюда, чтобы показаться вам лично. Звери, внимайте же вопросу моему: сохраните ли вы жизнь почтенной Тульки-хонум?

– Протестую, – тут же раздалось откуда-то сбоку; обернувшись, я увидела, что говорила одна из женщин, которыми обратились каракалы, – Тульки-хонум как владычица наша не должна была совершать такую оплошность.

– Какой пример она подаст нашим потомкам, – тут же подхватил один из мужчин-каракалов, высокий темноглазый шатен.

Я заметила, что Бурхан оскалился, обнажая острые белые зубы.

– Вы, негодяи, и вовсе похитили это дитя много лет назад, – с чувством сказала женщина, одна из лисиц, – и вы ещё смеете говорить сейчас, перед лицом почтенных пери?

– Никто не похищал этого ребёнка! – тут же вскричал мужчина-каракал. – Грязная клевета!

Между лисами и каракалами началась перебранка, слабо напоминавшая адекватный спор, в котором виднелась хоть какая-то конечная истина. Стоявшие по разные стороны озера, они кричали друг на друга, надрывая голос и пытаясь переспорить один другого. Вскоре поднялся такой невообразимый гул, что Конджу-пари пришлось хлопнуть в ладоши, чтобы призвать всех к тишине.

– Как бы то ни было, – спокойно сказала она, обращаясь к представителям двух народов, – доказать ничего ни вы, ни я не в состоянии. Поэтому я прошу вас вспомнить, что, как гласит наш Закон, у каждого ребёнка в этом мире должны быть родители.

– Разве заслуживает это дитя лишиться их? – добавил один из лисов. – Она ведь только обрела и мать, и отца.

– Гнусно прикрывать свои злодеяния чужой жизнью, – рявкнула одна из женщин-каракалов.

Лисы приготовились было ответить ей, но их прервал голос, донёсшийся со стороны, – оглядевшись, я увидела, что говорила одна из женщин, которыми обернулись недавно грациозные джейраны.

– Мы долго говорили об этом с вами, пока почтенный Бурхан, сын и наследник владычицы нашей, искал в человечьем краю свою сестру, – мягко прошелестела женщина. – Мы говорили с вами долго и много, и даже законный супруг Тульки-хонум, почтенный муж, отец и вождь наш, уже не раз говорил, что прощает Тульки-хонум её поступок, – или я ошибаюсь?

Я мельком взглянула на Бурхана; только в этот момент я заметила, что рядом с ним стоял высокий статный мужчина с ясными голубыми глазами. Он был похож на Бурхана и совершенно не похож на меня; схожесть их выражалась не столько во внешнем обличье, как у меня с Бурханом и нашей мамой, сколько в совсем не заметных обывателю мелочах, например в их осанке или в привычке кусать губы. Как только мужчина кивнул словам женщины, я до конца уверилась в том, что то был отец Бурхана.

– Неоднократно мы с вами говорили и неизменно заканчивали наш разговор громким спором, – продолжала меж тем женщина, – но подумайте: не пришло ли время нам послушать юношу, возвестившего нас о том, что человечья дочь всё это время была жива?

В следующий миг со мной сравнялись Заратуштра и Мальми. Они встали сбоку от меня так, что моим родителям пришлось отодвинуться в сторону, чтобы открыть всем обзор. Заратуштра взял меня за руку; мне стало легче дышать.

– Могу ли перед этим я сказать своё слово? – спросила Мальми, обращаясь к старшей пери.

Конджу-пари кивнула ей, и Мальми, сделав ещё шаг вперёд, заговорила:

– Двое этих детей росли на моих глазах – я встретила их обоих там, в мире людей. Я и мои младшие сёстры – Сеги и Теги – обязались охранять границу между мирами и защищать людей после того, как мы встретили этого ребёнка, – сказав это, Мальми указала на Заратуштру, – его принесли нам глубокой ночью две женщины, нашедшие его у берега моря. Этот ребёнок был проклят могучим дивом – такие проклятья просто так не отзовёшь; мальчик родился с телом человека и головой зверя.

Все вокруг зашептались, и пространство вмиг наполнилось сотнями скачущих с места на место слов; позже Заратуштра пояснил мне, что это было действительно сильным проклятием.

– Много дней и ночей я провела, обучая его, помогая ему принять свою человечью натуру и своё звериное сердце. В конечном счёте он сумел стать одним из вас, уважаемые степные рыси, – она обратилась к каракалам, что стояли по ту сторону озера, – и вы приняли его как собственного сына. Но я бессильна перед его проклятием: когда исполнится ему полных восемнадцать лет от роду, он вновь обратится чудищем, полузверем-получеловеком, и не будет места ему ни в нашем мире, ни в мире людей.

Я сжала ладонь Заратуштры сильнее; он посмотрел на меня удивительно спокойными глазами, и мне стало не по себе.

– Все вы знаете, что нужно для того, чтобы снять проклятье, – продолжала меж тем Мальми, – и нам, если можно так выразиться, повезло: через шесть лет после рождения мальчика я встретила второго ребёнка с таким же страшным проклятием.

Я почувствовала на себе взгляд нескольких сотен глаз. По моей спине пробежали мурашки.

– Этой девочке суждено превратиться в камень, – проговорила Мальми, – и одному лишь Истинному богу известны причины, по которым она оказалась в мире людей, но послушайте: эта встреча в действительности была предначертана этим детям судьбой. Им суждено друг друга спасти.

Как только отзвучало последнее слово Мальми, Заратуштра вышел вперёд, прямо к ней, и потянул меня за руку за собой.

– Моё нынешнее имя Заратуштра, – громко сказал он, и шёпот, стоявший вокруг до этого момента, тут же затих. – Я чудовище, рождённое с головой зверя и телом человечьего младенца. Мальми-пари вырастила меня и дала мне новое имя, заперев моё прежнее имя на сотню магических замков. Мальми-пари научила меня быть одним из вас и быть самим собой, и я думал раньше, что Мальми-пари вершила мою судьбу против моей воли.

Сказав это, Заратуштра взглянул на меня и поднял мою правую руку, обнажая моё запястье, и все вокруг ахнули чуть ли не одновременно.

– Все ли вы видите этот браслет? – спросил Заратуштра, обращаясь к окружающим. – Это нефритовое украшение паирика – знак истинной судьбы. Вы знаете: я не смог бы подарить его никому, кто не был бы предначертан мне самой жизнью, и никто из тех, кто не был предназначен мне судьбой, не сумел бы надеть его на себя.

Он сплёл свои пальцы с моими и сжал мою руку.

– Мы были рождены, чтобы встретить друг друга, – сказал Заратуштра, – но