Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

сквозь запылённое окно, – пока добирались, уже и стемнело, – занесли ящик в пустую, абсолютно пустую тёмную комнату. Проверили лампочку (та оказалась целой), заглянули в распределительный ящик в коридоре – и обнаружили обесточенный выключатель, заклеенный бумажкой с печатью. «Класс! – оценил ситуацию Славка, закрывая ящик. – Отключили за неуплату». Они вернулись в комнату, прикрыли дверь и, не раздеваясь, уселись на ящик.

– Колька говорил, у него тут два спальных мешка… – Шурка в потёмках пытался рассмотреть комнату.

– Нет тут ничего. Я уже посмотрел.

– А спать как будем?

– Не знаю… Что-нибудь придумаем. В ящике где-то свечка, давай достанем.

Они открыли ящик, достали свечку, установили её на картонку, зажгли и опять молча сели на ящик.

Странная складывалась ситуация. Странная, но уже привычная. Ночевали же Ребровы в Берёзове в школе на полу, без электричества – и ничего… Правда, тогда было начало осени, хоть и холодное, но всё же начало. А сейчас поздняя… Шурка дотянулся до батареи – горячая… Ну, уже хорошо, что в комнате тепло.

– Перекусить, наверное, надо, – поднялся Славка, и тут раздался стук в дверь.

– Войдите!

Дверь открылась, на пороге сформировались две женщины, лиц при тусклом освещении из общего коридора видно не было.

– А вы кто? – испуганно спросила которая повыше.

– Здравствуйте. – Славка слегка наклонил голову. – Мы друзья Николая Колганова.

– Это чё… Варькин муж, чё ли? – спросила высокую которая пониже.

– Ага. Фамилия у неё вроде Колганова… – согласилась высокая. – А вы, чё ли, Варьку знаете, ага?

– Знаем, конечно, знаем! – обрадовался Славка.

– Тогда ладно! – Которая пониже махнула рукой. – А то мы слышим, кто-то комнату открыл – решили глянуть… А то вдруг жулики.

– Тут… и воровать-то нечего, – грустно усмехнулся Шурка.

– Так-то да, – окинув взглядом комнату, согласилась высокая. – Ну, мы пойдём, чё ли?

– Мешать мы не будем. Завтра уедем. – Славка куда-то неопределённо махнул рукой.

– Ага, – кивнули женщины и прикрыли за собой дверь.

– Вот и соседи, – чему-то обрадовался Славка. – Ладно, давай поедим. Поднимайся, доставать будем.

За пять минут продуктами из ящика и рюкзаков они накрыли на ящике импровизированный стол. Скромную трапезу – сало, квашеная капуста, банка тушёнки, лук и хлеб – украсила пол-литровая бутылка водки. Ужин при свечах, едрить…

Славка разлил чуть по чуть в кружки и поднял свою:

– Ну что, брательник, с приездом, чё ли!

Чокнулись, выпили и захрустели луком.

Когда разливали по второй, в дверь снова постучали.

– Открыто!

– Приятного аппетита, ага! – с порога пожелали женщины. За их спинами прятались двое мальчишек лет пяти.

– Спасибо, – откликнулись братья, держа в руках кружки.

– А вы в телевизорах разбираетесь? – высокая взяла быка за рога, и, надо сказать, лучшего повода познакомиться она придумать не могла. Эта фраза действовала на старшего, как красная тряпка на быка. Это был личный вызов ему, радиоинженеру до мозга костей. Слава ремонтировал телевизоры и радиоприёмники всегда и везде!

– А какой у вас? – Старший даже кружку поставил на ящик. Шурка вздохнул… Выпили и закусили…

– «Каскад»! Показывал-показывал, а сёдня сдох. Вон пацанам смотреть мультик нечего, – ткнула за спину которая пониже.

– Глянем, – пообещал старший, – сейчас перекусим… и придём.

– А чё вы тут в темноте-то, чё ли? И тушёнка небось холодная. Пойдёмте к нам, ага… У нас плитка. Чаем напоим.

– Пошли, брательник?

– Да пошли, пошли… – Шурка допил свою водку и стал собирать со «стола».

Комната, в которой жили барышни (а на свету они оказались молодыми женщинами лет двадцати пяти – двадцати семи), была ненамного больше Колькиной. Но ютились в ней, как Шурка понял, вчетвером: Надежда, та, которая выше, с пятилетним сыном Ильёй, и Рая с сыном Колькой шести лет. Захламлена комната была сверх всякой меры: стульями, столами, шкафами, кроватями. Кое-где на мебели виднелись написанные от руки краской инвентарные номера, как любят делать в общежитиях и больницах – мебель казённая. Кажется, единственными личными вещами были плитка и телевизор, который и правда не работал.

Надежда, не умолкая ни на секунду, принялась чистить картошку, решили приготовить её с тушёнкой. На всех. Выяснилось, что они ещё не ужинали, а из еды у них оставалась только та самая картошка. Шурка принёс ещё пару банок тушёнки и сам себя командировал в магазин – купить что-нибудь к столу, а заодно ещё водки. Славка тем временем с головой влез в телевизор.

Водку Шурка купил тюменскую, к столу взял колбасы, кабачковой икры, хлеба, а ребятишкам – конфет и печенья. Когда он вернулся, компания была уже на взводе, – телевизор, весело бормоча голосом Петросяна, работал, – Славка в лицах и голосах рассказывал, как накормили братьев солянкой на полярном Урале…

Ну да, так накормили, что потом сутки с горшка не слезали. Девчонки ржали и катались по кроватям. «Что характерно, – как-то раздражённо подумал Шурка, – тогда так смешно не было».

– И собака, чё ли? – задыхалась от смеха Рая.

– И собака! – добил их Славка.

– Уф… – еле отдышалась Надя. – Шур, нам тут…

– Я понял… – снимая сапоги, кивнул Шурка. – Про полярный Урал? Пацаны уже ели? Я конфет с печеньем принёс.

– Конфеты! Конфеты! – заегозили Колька с Ильёй.

– Так! – отрезала Рая. – Сначала картошку, потом конфеты! Мы сначала их покормим, ага? – Она виновато смотрела на Ребровых.

– Кормите, кормите… – кивнул Славка, и братья вышли покурить.

– Жалко их… – подкуривая, начал свою обычную песню старший, он всегда всех жалел: брошенных кошек, собак, детей, баб. Мог бы – всех бы накормил, напоил, приручил, усыновил и женился. – Жалко. Дурочки они…

– Вот чё тебе жалко-то? – Шурка уже сам стал разговаривать с тюменским акцентом. – Жрать, что ли, у них нечего? У нас у самих год назад жрать было нечего… Забыл?

– Да ничего я не забыл. Только нет у них будущего…

– Ну да! У нас с тобой в будущем сплошная радуга и фейерверки… А заодно у всей страны… На одну известную букву у нас у всех в будущем!

– Именно что на букву! Мужики у них сидят. И как я понял, по одному делу. Уже четыре года! И ещё им столько же. А родители… – Славка кивнул в сторону двери. – У обеих где-то в деревне. Надька работает санитаркой – в больнице, что ли. А Райку давно уволили по сокращению, вроде продавщицей была. Раньше жили в разных комнатах, теперь съехались. Одна работает, другая с детьми сидит. Садиков-то бесплатных нет! Они теперь мечтают: когда их охламоны в школу пойдут – может, полегчает. Райка на работу устроится. А то прям…

– Слава-Слава! – Шурка жестом остановил брата. – Ты как будто первый раз такую историю слышишь и видишь!

– Не первый, Шур! Не первый! Но… –