Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

мальчиков и девочек. С трёх факультетов – третьего, пятого и шестого (в авиационных институтах факультеты номерные) – набралось около пяти сотен. Приблизительно поровну девчонок и мальчишек. Шуркин, пятый, факультет, радиотехнический, – смешанный, девушек примерно четверть; третий – факультет эксплуатации летательных аппаратов – мужская епархия; а шестой – факультет прикладной математики и автоматизированных систем управления – был «женским монастырём».

Странное дело, математика и автоматизация не являются традиционно женскими занятиями, но в авиационном так сложилось, что изначально мужской шестой факультет, каким он являлся при Шуркином среднем брате, превратился в девчачье царство буквально за пять-семь лет. Парадокс! И мальчики на этом факультете стали большой редкостью, и были они, мягко говоря, созданиями странными – нет-нет, с ориентацией у них всё нормально («никакой») – созданиями тепличными, и на «картошку» таких, от греха, никто не посылал.

Такой прибыл рабочий коллектив. Следует упомянуть бригадиров (студентов четвёртого курса, проверенных бойцов стройотрядов) и администрацию – офицеров военной кафедры.

День начинался в 6.30. Продрав глаза, абитура брела к умывальникам с ледяной водой и к деревянным туалетам на десять очков (или «очок»?). В качестве туалетной бумаги по традиции тех времён использовались газеты. С одной стороны, газеты были органами КПСС, ВЛКСМ, ВЦСПС (органами руководящих в стране организаций), с другой – их нещадно использовали в качестве обёрточной и подстилочной бумаги. Что ещё страшнее – о ужас! – в качестве подтирочного материала (страшно, конечно, для здоровья подрастающего поколения).

Посещение отхожего места было коллективным. Народ молодой, задорный – даже там развлекался как мог. Например, вырывали анонсы и заголовки статей и развешивали на стены. Казалось бы, совершенно бессмысленное занятие, но в нём проявлялся смысл, если к подписи представить некую неприличную картинку с двумя мужчинами, например… э-э-э-э… да всё равно, какую, и тогда заголовки типа: «Не снижаем производственного темпа!» или «Встреча командного состава стран НАТО», или «Обычная жизнь рабочих капиталистических стран» – обретали новый, комичный смысл.

Не смешно?

Это вам сегодня не смешно, а тогда, в Советском Союзе, был такой накал гетеросексуальных отношений, что все ржали, как ненормальные. Конечно, это КГБ всех заставляло…

В 7.00 – ежедневное утреннее построение: абитуру погруппно строили на плацу между бараками. Начальник лагеря – полковник – принимал доклады бригадиров об общем состоянии трудового коллектива: столько-то человек в наличии, столько-то здоровых, столько-то больных. Получали разнарядку на день. Десять минут на совещание и… наконец – долгожданный завтрак.

Кормили однообразно: картошка, картошка… und картошка… Что собирали, то и ели. Нужно отдать должное: картошка была с мясом, но говядина – от старой коровы: с жёлтым жиром, с жилами, жёсткая. Как раз для молодых зубов. К картошке с мясом давали деревенский белый хлеб – свежий и вкусный. На третье – вечный чай из больших алюминиевых чайников. Про чай врали, что с бромом. А как же? Всем же понятно, как-то надо бороться с молодой гиперсексуальностью. Только ни хрена никто в это не верил, потому что не помогал этот бром! Даже если его сыпали…

После завтрака – снова построение, и колонной по четыре к месту работы. Пока шли, балагурили и выпендривались, распуская перед девчонками хвосты. Было весело и задорно. До полей, а располагались они километрах в двух-трёх от лагеря, топали минут тридцать-сорок. Поля огромные – по нескольку километров в длину и ширину; на них рядами через полметра тянулись грядки.

Вначале, пока стояла сухая и тёплая погода, – бывают такие дни в первых числах сентября в средней полосе – картошку копали маципурами, полукомбайнами, которые таскали тракторами «Беларусь». Маципуры подрезали, переворачивали и перетряхивали грунт с кустами картошки, клубни оказывались на поверхности. А дальше…

А дальше в бой вступала абитура. Кто на корточках, кто на коленях, кто кверху одним местом – шли вдоль бесконечной грядки и собирали картошку в вёдра. Вёдра опорожняли в мешки, их ставили кучками по пять-шесть через равные промежутки. Заполненные мешки собирали бригады грузчиков, которые разъезжали на бортовых ЗИЛах.

В грузчики брали исключительно с третьего факультета. Свобода перемещения, возможность выехать в село, купить сигареты и карамельки – делало этих парней в некотором смысле элитой, эдаким «не совсем говном»… среди «полного». Они это чувствовали и борзели. Если мешки ставились слишком часто и не собирались в кучу, грузчики их могли запросто перевернуть. Тогда снова приходилось собирать мешки и стаскивать в большую кучу. Но если сборщики находили тару побольше, для гадов с третьего факультета готовились подарки: «смерть грузчикам» – мешки по семь-восемь вёдер. Месть – она сладка…

Монотонно с утра и до обеда абитура собирала картошку. В час дня всех вели в лагерь на обед. Опять кормили картошкой с мясом, поили «чаем с бромом», а в половине третьего – снова в поле, пока не начинало темнеть. К закату народ приводили в лагерь на вечернее построение. Бригадиры докладывали: сколько каждая группа собрала картошки, сколько вывезено; там же формировали задание на завтра.

И – ужин!

После ужина – дискотека! Каждый день. Обязательно. Разминка для позвоночников. А никто и не сопротивлялся, тем более акустика была приличная – всё же в лагере жили студенты (будущие студенты) радиотехнического факультета, а они всегда трепетно относились к качеству звучания магнитофонных записей. Мальчишки и девчонки резвились на плацу под ритмы «Бони М», «Арабесок», «Эрапшен». И конечно, танцевали медляки.

У Шурки в колхозе была девушка. Так, ничего особенного, просто симпатия… Они даже не целовались – не умели. Танцевали, вместе ходили на работу, иногда, где-нибудь в более тёмном месте, немножко обжимались – Шурка касался женской груди и… – и всё! Стояли суровые времена. Секса в стране не было. Впрочем, некоторые девушки и юноши развлекались по полной. Но то были парни с третьего и девушки с шестого, а детям с пятого оставалось только завидовать более смелым сверстникам. Кабы курсе на третьем… Но авиационный возил только абитуру!

На дискотеке танцевали, общались, а натанцевавшись, шли в свои комнаты: там играли в шахматы, травили анекдоты. В Шуркиной группе был парень из Благовещенска – Виталик Фёдоров (как его в Самару занесло – загадка!) – у него имелась специальная записная книжка с анекдотами. Многие Шурка помнит до сих пор, а некоторые смешны и понятны сегодня. Например: «Как зовут собаку Рейгана? – Рональд!» Про любого американского президента актуально. «Дональд!»

Виталий, Робин Мальцов, Женька Скосырев, Альберт Румер устраивали гитарные концерты. Куда же студенту без гитары? Студенту без гитары никак нельзя… И, конечно, ходили к девчонкам. С гитарами и анекдотами. И девчонки приходили – на гитары и анекдоты.

Два часа вольной жизни. Два