Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

Шурка вернулся за рюкзаком со шнеками и пробами, нацепил и бойким шагом направился к базе.

Через четверть часа он был возле палатки. Ещё через пять минут принёс с болота холщовый мешок, бережно придерживая его под дно. Весил мешок килограммов пять, что сильно обнадёживало. Шурка развёл потухший костёр, сел на бревно и принялся развязывать. Кто-то потрудился на совесть – Шурка развязал только зубами.

В мешке обнаружились две буханки хлеба, пять банок тушёнки, две банки рисовой каши с мясом, лук, бутылка водки и… самое ценное – десять пачек «Примы»! Курево! Сухое!

На радостях Шурка сгонял на речку за водой, повесил котелок над костром, развёл огонь в печке, поставил разогреваться остатки вчерашней картошки, включил радиоприёмник для бодрости, дождался, когда закипит вода, долил её в картошку, вывалил туда две банки тушёнки (о чём мечтал!), перемешал, заварил чай, закурил, блаженно откинулся и…

И тут до него дошло! А чего Влада так долго нет?

Шурка прикинул: по всем расчётам, Влад должен был прийти минут пятнадцать – двадцать назад.

Мысли в голове стали мешаться, как шары в лотерейном барабане. Было там и «страшно оставаться одному», и «что случилось с Владом?», и «как же: водку прислали, а тут облом!». Тихо матерясь, Шурка снова надел болотные сапоги и побежал обратно на профиль.

Влада нигде не было видно. Ребров остановился и прислушался. Его окружала могучая таёжная тишина, только где-то вдалеке трещала кедровка да настукивал одинокий дятел.

– Влад! – закричал Шурка. – Вла-а-а-ад! Вла-а-адька!!!

Тишина. Тайга тихо дышала безразличием…

И Шурка запаниковал. Он заметался по профилю, пытаясь определить, был тут Влад или нет. Потом целенаправленно пошёл от базы. И чем дальше он отходил, тем более невероятные причины отсутствия Влада возникали у него в голове. И все они не нравились Реброву! Очень сильно не нравились…

И тут он увидел бредущего, словно зомби, Влада.

– Влад! – заорал Шурка и бросился к нему. Тот остановился, поднял взгляд на Шурку, скинул мотобур и повалился на бок. Шурка едва успел подхватить и принялся тормошить, пытаясь привести того в чувство.

Очнулся Влад почти сразу. Шурка усадил его на бревно и достал сигареты.

– …Ты убежал… – Влад разминал «Приму». – А я иду… Вижу – «вертушка»… Понял: посылку прислали. Я прибавил… В лес захожу… – Он прикурил сигарету, несколько раз затянулся и выдохнул. – Захожу… И тут… В общем, иду я по профилю, иду… А потом – раз! Нет профиля! Я забираю правее и минут через десять выхожу на то место, откуда заходил… Сел, покурил, отдохнул и опять… Иду, иду, считаю пикеты на профиле… А потом раз – и опять нет профиля! Представляешь? Снова забираю вправо. И снова на исходную точку! Когда я в третий раз вышел к тому же месту и увидел свои бычки, я… не поверишь – заплакал… Сижу, курю, плачу, руки трясутся, и тут слышу, ты кричишь: «Шура!» Так страшно! Я же хорошо ориентируюсь! А тут не могу выйти, и всё!

Влад нервно затягивался и хлюпал носом. Шурка сидел рядом на корточках и уговаривал:

– Ну всё. Всё. Сейчас придём… Водки выпьем, пожрём… Всё нормально. Вставай. Пошли. Давай мотобур.

Влад поднялся, выбросил окурок, высморкался и вдруг зло выругался:

– Сука Казаев!

По дороге Владу стало совсем нехорошо: его начало знобить. Когда пришли, есть он отказался. Шурка насильно засунул в него две таблетки аспирина, влил полстакана водки и уложил в спальник, накрыв всем, что нашлось в палатке. Тот согрелся и засопел.

Шурка налил себе полстакана, выпил и плотно поел. Посмотрел на часы – время было вечернего сеанса. Включил аппаратуру и вызвал партию. Партия откликнулась голосом Славки. Брат спрашивал, дошла ли посылка, и снова сообщил безрадостную весть: вертолёта и во вторник не будет. Не будет и в среду. Вообще непонятно, когда он будет. Обсудили вывод группы по болоту, но оставался открытым вопрос: что делать с барахлом? Полтонны на себе не попрёшь. В заключение Славка неожиданно выдал в эфир:

– Извини, брат. Ты был прав: не надо было брать с собой Инну.

«Да уж, – подумал Шурка, – весёленькое у нас вышло поле! Хотя она-то как раз тут и ни при чём».

– Эдику привет передавай. Давай, до связи. – И Шурка, отжав тангету, отключил аппаратуру.

Потом он сидел, курил и прикидывал: как же Влад так кружил? Выходило, что тот без очков – а Влад очкарик – пропускал в кустах поворотный пикет, после которого трасса круто забирала влево, и терял профиль. Прямо наваждение какое-то! Каждый за прошлую неделю раз по десять проходил этот поворот – и никто не плутал. Неловко всё получилось… Точно, без нечистой силы не обошлось…

Часов в девять, уже потемну, проснулся Влад. Он выбрался из спальника сырой от пота, но уже не такой издёрганный.

– Выпить есть? – хриплым голосом спросил он.

– Да, вон там, ещё больше полбутылки. – Шурка сидел на полене и выстругивал из щепки какую-то ерундовину.

– Ты ел?

Шурка кивнул.

– Со мной выпьешь?

– Выпью.

Влад налил в кружки, они чокнулись и выпили. Влад накинулся на картошку с тушёнкой, а Шурка занюхал хлебом.

– Нищефо не пофимаю… – начал с набитым ртом Влад, но махнул рукой и продолжил есть.

– Ничего я не понимаю! – повторил он, когда прожевал и долил остатки из бутылки.

– И не понимай, – чокнулся Шурка и закинул в горло огненную воду.

Потом они долго сидели возле палатки и курили. А над ними в ночном небе волнами, по нескольку стай за раз, летели и перекликались гуси.

– Завтра будет снег, – уверенно сказал Шурка.

– А послезавтра наступит зима, – добавил Влад.

– Ага, болота замёрзнут, и нас вывезут на уазике.

– Хрен там – Гришка сюда не доедет.

– Ладно. – Шурка затянулся ещё разок, сплюнул, загасил окурок и кинул его в потухающий костёр. – Пошли спать.

На следующее утро Шурка проснулся от далёкого крика.

– Влад! Шура-а-а! – кричал кто-то.

«Это я ещё не проснулся, это мне снится… – грезил Шурка, – наорался…»

– Вла-а-ад! Зинчу-у-ук! Ребро-о-ов!

На этот раз крик был ближе. Шурка выбрался из спальника, наспех оделся, выполз из палатки и ослеп. Снег. Солнце и снег.

– Вла-а-а-ад! – совсем рядом послышался крик Гришки Бевзенко.

– О-го-го-о-о! – отозвался Шурка, часто моргая, зрение быстро возвращалось.

На поляну вышел Гришка.

– Здорово. – Он протянул левую руку, в правой у него было ружьё.

– А ты, мужик, сюда случайно забрёл, ага? – пошутил Шурка.

– Ага… Гусь же пошёл – небось слышали?

– Слышали-слышали, – отозвался