Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

Так водитель и сделал, привёз мешки и палку любительской (где он её достал? талоны же), а к ней присовокупил пять рублей.

В тот день парни на обед не поехали. Сказали, что много работы. А сами запекли ведро картошки (когда трудишься на сборе, быстро обучаешься искусству запекания прямо в ведре – и вкусная получалась!), купили хлеба, трёхлитровую банку молока, сели и налопались от пуза. Отвели душу…

Кормили их однообразно и невкусно, хоть калорий хватало. И все они были хронически простужены. Работали и жили в грязи. Но ни у кого за всё время не случилось расстройства пищеварения. А тут… понос не заставил себя ждать. Парни мучились, но жаловаться в медпункт не ходили – все были научены военной администрацией: «Болеешь? Дежуришь в лагере!» А дежурство – это мытьё полов ледяной (аж руки ломит!) водой на кухне и в бараках, а потом чистка картошки в такой же воде. С такими оздоровляющими процедурами – на следующий день все как один «исцелялись». И они бегали – в туалет, в кусты, в лес – но никому ничего не говорили и работали на разгрузке. Раздобыли активированный уголь, ели упаковками, но работали.

В начале октября снова зарядили дожди. Стало совсем холодно – по ночам температура опускалась до трёх-пяти градусов, пока ещё плюса. Бараки начали отапливать: в непонятные батареи заливалась еле тёплая вода. Спали теперь не просто в одежде, теперь на ноги надевали рюкзаки. Простуда приняла хронический характер. Кашель стал грудным и хриплым. Веселье и оптимизм пропали. Абитура потихоньку начала саботировать. Картошка не убиралась.

Из-за этого ли или по причине того, что закончился отмеренный им срок, их наконец-то вывезли домой. «Картошка» закончилась.

…Сегодня, вспоминая «картошку», Шурка поражается: как вообще их туда отпускали родители? Они что – звери? И как они (студенты) всё выдержали? И что же это за государство такое, если оно своих студентов, своих будущих инженеров, но ещё детей, отправляло работать в такие воистину невыносимые условия?!

Впрочем, тогда вся страна ездила на «картошку». В авиационном отправляли на первом курсе, в политехе – на втором, в «связи» – на третьем. Все заводы и КБ посылали инженеров на поля каждую осень.

И вот что ещё непонятно: куда девалось то несметное количество картошки, которое собирала целая армия с высшим и будущим высшим образованием?! В магазине картошки не было! В домохозяйствах заготавливали её сами, мешками в погреба. Переводили на спирт? Возможно. Водки тогда было много…

И ещё вопрос: зачем колхозы и совхозы сажали столько картошки, если не могли сами убрать? Уже после окончания института Шурку, свершившегося, истинного молодого специалиста, оправили в апреле на посевную. И он там у тракториста поинтересовался: «Вы на хрен столько картошки сажаете, если сами убрать не можете?» Знаете, что тот ему ответил? «А если мы сами всё сможем убрать, куда будут студентов присылать?»

И только сегодня Шурка понял, что главной целью была не картошка (капуста, хлопок), нет! Главное было – построить народ. Чтобы по первому зову Партии он поднимался на любое дело и – что ещё важнее! – не рассуждал.

Да, тогда все воспринимали «картошку» как норму.

Да, абитура гордилась, что прошла «картошку».

Они действительно становились настоящими студентами, вполне ответственными людьми, а учебные группы после «картошки» становились сплочёнными коллективами – и уже на следующее лето в стройотряды ехали готовые боевые строительные бригады. Всё было так.

Прошло почти сорок лет. Шурка на Севере прожил почти двадцать. Он до сих пор считает, что именно «картошечная» закалка позволила ему не только выжить на Севере, но и с честью пройти полевые работы – с морозами, дождями, холодом и мошкой. И он до сих пор вспоминает то время как одно из самых лучших, самых светлых. А как иначе? Ведь они тогда стали настоящими студентами!

Настоящими! Советскими! Студентами!

А вот получим мы диплом – махнём в деревню!

Там соберём мы чуваков и вспашем землю.

И будем сеять рожь-овёс, ломая плуги.

Да и прославим наш колхоз по всей округе!

Студенческая песня 80-х годов ХХ века

Рассказ девятый. Бестолковая тюменская командировка

С подповерхностной радиолокацией братья работали на песок, работали на торф, на грунтовые воды, даже на золото попробовали. Теперь предложили поработать под экологическое обоснование коллектора сточных вод совхозной свинофермы…

Однажды Тит Веспасиан-старший сказал Титу Веспасиану-младшему: «Деньги не пахнут, сынок!» Не пахнут – так не пахнут, братья собрались и поехали в совхоз «Красный Маяк».

Тот совхоз в посёлке Омутинский Тюменской области в 90-х числился дочерним агропромышленным предприятием Северной нефтяной компании, и управление экологии СНК было кровно заинтересовано, чтобы аэрокосмогеологи провели экологический аудит. Одним из пунктов значился поиск водоупорного горизонта (глин) под коллектором. А то, неровён час, хрюшкино говно просочится в водоносные горизонты, и народ в посёлке станет пить это «добро». В жизни всякое бывает.

До Тюмени добрались самолётом. Возникли некоторые трудности с транспортировкой оборудования, но Ребровы их успешно порешали, объяснив начальнику службы грузоперевозок, что они тоже авиаторы, аэрокосмогеологи, почти родные братья. Главный грузоперевозчик непонятливо хлопал глазами и крутил головой, он никогда про таких не слыхал, но приставка «аэро» подействовала магически. Братья лично разместили ящик с аппаратурой в грузовом отделении Ту–154 (90-е!), а сами с двумя рюкзаками, прямо в полевой – но ещё чистой – одежде устроились в самолёте.

Через два часа в аэропорту Рощино их встречал третий член бригады, сотрудник Центральной аэрокосмогеологической партии, Антон Данилов. Антон отвечал за переговоры с руководством совхоза и обеспечение транспортом. Ящик с аппаратурой перегрузили в партейный уазик и поехали в комнату Колганова ночевать. До отъезда в Северный Колька жил в рабочем общежитии для малосемейных, в кирпичной пятиэтажке, в комнате двенадцать квадратных метров.

Ни тогда, ни позже Шурка никак не мог понять, чем была мотивирована администрация партии, да и его брат тоже… почему они летали на самолётах, а жили – где придётся? Впрочем, тогда вопросов он не задавал. В 90-е и не такое бывало.

Антон довёз до общаги, братья выгрузились и, договорившись, что завтра за ними заедут часов в девять, отпустили Данилова. Не спеша перекурив возле подъезда, Ребровы подняли ящик на второй этаж, нашли комнату Колганова, долго ковырялись с замком… Открыли… Славка нащупал выключатель, щёлкнул. Света не было. При свете уличных фонарей, который пробивался