Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

У Славки дёргался глаз. – Но сейчас у них… Понимаешь… Жрать было нечего! Понимаешь, Шур? Не как у нас, год назад. А совсем! Понимаешь? Это картошка – последнее… и денег нет! А пацаны голодные… Банку тушёнки уже слопали…

– Ну да… Ты им всю нашу тушёнку скорми, жалельщик хренов! – Шурка сделал ещё несколько затяжек, затушил сигарету и сунул в банку. – Ладно, пошли. Наверное, детей они уже покормили. И ты мне хоть нальёшь, «чё ли»? А то я бегаю, а вы ту бутылку-то уже уговорили…

– Уговорили-уговорили… Пошли, налью.

Они дружно сидели часов до одиннадцати, пока не припёрся какой-то хмырь и не начал качать права. Братья хотели ему дать в глаз, но тут выяснилось, что это родной брат Раи, просто он распереживался о сестре. Зашёл, а тут бичи какие-то – Ребровы же в полевой форме – сидят, водку пьют. И ему налили из Надиных спиртовых запасов – водку уже допили.

Когда братья уходили к Колганову, им выдали два детских матраса и пару убитых подушек. Мальчишки крутились возле Славки, а тот всё пытался их поймать и прижать к себе.

– Дядь Слав, а ты в другой раз торт привезёшь, ага? – выпрашивал Колька.

– Привезу, Коль…

– Только большой, ага! Во-о-о-от такой! – Колька привстал на цыпочки, выпятив живот, и как мог широко разводил руки. – Ага? – заглядывал он в глаза старшему.

– Ага, Коль…

– Ну-ка, не мешайте дядям! – напустилась Надежда на мелких.

– Жалко, ненадолго вы… – сокрушалась Рая, собирая со стола.

– Нет, правда, мужики, так жалко, так жалко! В кой веки попались нормальные… напоили, накормили, с ребятишками возятся… под юбку не лезут…

– А ты небось была бы рада, если бы Славка к тебе под юбку залез… – глумливым голосом пропел Райкин брат, похабно подмигнув братьям. Славка сделал шаг, но Шурка поймал его за руку.

– Да пошёл ты! – Надька хлестнула сырым полотенцем охальника по морде. – Может, и рада! Не всё же с вами, с козлами…

В комнате братья долго не могли улечься. Матрацы короткие, подушки плоские, вместо одеял куртки.

– А чего с телевизором-то было? – Шурка тянул куртку, пытаясь равномерно укрыться. Куртки не хватало.

– Предохранитель перегорел… И у лампы контакт отходил. – Славка зевнул и, помолчав, поинтересовался: – Магазин во сколько открывается?

– В восемь, а что?

Брат не ответил.

…Утром возле дверей Раи и Надежды вместе со свёрнутыми матрасами и подушками стоял большой медовый торт «Рыжик».

– …Б… я никак не пойму, – «воевал» старший в Центральной партии, – нас ждут, б… или не ждут?!

– Ярослав Александрович, ну, не ругайся, ну, накладка вышла! – увещевал Славку сиплым голосом начальник партии Емелин. – Антон уехал хлопотать, сейчас приедет вахтовка – мы вас загрузим, и поедете, как… как положено. Ну обломался у нас уазик!

Голос у Емелина был сиплым по жизни – по молодости где-то в полях заработал ларингит и не долечил.

– Нет, ну, дурдом… – буйствовал Славка. – Нет, ну, почему у нас всегда такой дурдом?! Докуда она нас довезёт, вахтовка твоя? До Омутинского? До «Маяка»?..

– До Заводоуковска. Только туда. А там переночуете… А утром за вами приедут из Омутинского…

– Ой, Емелин… Ой, смотри…

– Да смотрю я, смотрю… Чем орать, пошли, мы вас лучше покормим. Светка Раскова наготовила. Мы же тут по столовым-то не ходим… а до дома далеко… Это у вас, в Северном двадцать минут в любой конец. А у нас город большой. – Емелин вёл братьев по партии. – А рынок рядом. Кто из дома чего принесёт: картошки там, лучку… А что-то на рынке купим… мясца там… А Светка готовит. – И с этими словами Емелин распахнул дверь в «столовую».

Светка и правда уже всё приготовила и накрыла. На столе стояли три миски с густым малиновым борщом, тарелка с тонко нарезанным розовым салом и очищенным чесноком, блюдо с крупными ломтями чёрного хлеба и банка со сметаной. Ложка в банке – стояла. И пахло…

– По чуть-чуть-то будете? – Емелин извлёк откуда-то, словно из рукава, запотевшую поллитровку.

Старший сглотнул слюну:

– Будем, брательник, по чуть-чуть?

– По чуть-чуть будем, – кивнул Шурка и уселся за стол.

– Ну и слава богу… – Емелин поставил три рюмки и открыл бутылку.

В Заводоуковске они были в восемь вечера, хотя ехать туда от силы два часа. Но пока то, пока сё… Ещё и вахтовка умудрилась поломаться по дороге: в общем, Россия, осень, Тюмень – столица деревень!

Братьев с Антоном поселили в общежитии. Господи, снова общага! Хотя теперь у них имелись кровати и матрасы, подушки и одеяла… даже постельное бельё было.

– И вот носит же нас, Шур, как осенний листок, – разливая остатки емелинской бутылки на троих, рассуждал Славка. – Ну, хоть бы раз съездить, чтобы ждали… чтоб встречали… провожали… Нет! Всегда одно и то же…

– Будем! – прервал Шурка брата, поднял стакан и чокнулся со всеми. – Но ты прав: неизвестно, как нас завтра встретят.

– Всё будет нормально, мужики! – Антон хорохорился. – Гарантирую! Сам обо всём договаривался.

– Ну-ну, – промычали Ребровы, выпили и закусили бутербродами с салом, Светка завернула с собой.

Утром за ними приехал древний-предревний автобус. ГАЗ–651. Синий. С носом. С ручкой от водительского места – открывать и закрывать пассажирскую дверь.

– Ну, ни хрена себе, раритет… – изумился Славка, обходя «динозавра» по кругу. – А полуторки бортовой не нашлось, а? Э, шопэр! Или «форда» военного.

– Ярослав Александрович, не бузите: что дали – на том и едем… – успокаивал Славку Данилов.

До Омутинского ехали, завывая, три часа. Ближе к полудню наконец-то добрались до совхозной конторы, и тут выяснилось…

(Нет! Вот за что мы все любим свою страну? За то, что у нас всё всегда обговорено и договорено. Одного у нас нет – исполнения договорённостей.)

…И тут выяснилось, что главного инженера, главного заказчика, нет! «Ростислава Игоревича сёдня не будет – они в Тюмень уехали!» – сообщили им высоким противным голосом. Антон, изумлённо оглядев своих товарищей, поинтересовался: «А вообще, кто-то в курсе, что с Севера экологи приехали?» «Нет, – отвечали, – не в курсе». Тут уже опешили все. «А когда главный возвращается?» – спросил Антон. «Завтра… – неуверенно пожали плечами, – наверное». «А место переночевать-то у вас есть?» – «А вы поезжайте с дедом Архипом, посмотрите болото, а мы, может, чё найдём…»

Шурка давно не видел брата таким злым… Тот был зол настолько, что даже словом не обмолвился, только дёргал головой, и морда стала красная-прекрасная. Шурка прям забеспокоился, как бы Славку кондрашка не хватила.

– Яросла… – начал Антон.

– …Умкнись! – посоветовал ему Шурка.

С дедом Архипом они сели в доисторическое чудище и поехали.

– А вы, сынки,