Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

же денешься? Я конюхом. Я и сейчас коня держу, да, айда, покажу. – Дед потащил мужиков за собой в хлев. – Смотри, какой красавец… Лешко зовут. Лешко-Лешко. – Дед сунул руку в карман куртки, достал сухарь и скормил коню.

– А сыны где? – поинтересовался Славка.

– Сыны? – Дед пожевал губами и погладил морду коня. – В тюрьме они.

– Это как же?..

– А так же! Выпили они тут на праздник… Да и не больно много выпили-то… А тут весна… Ружьё взяли, патроны и пошли на речку. Гусь же летит. Вышли, а там цельная стая… Закурить-то кто угостит?

Шурка протянул пачку.

Дед аккуратно достал сигарету, размял, сунул в рот и подкурил.

Сделав пару затяжек, продолжил:

– Они гусей-то увидали… И давай по ним палить… Много настреляли… Дурной гусь – ему бы врассыпную, а он в кучу сбился, только крыльями машет: «Га-га-га… га-га-га!» А тут Мишка-то – наш участковый – прибежал и орёт: «Вы чего, мать вашу, стреляете прямо в селе, да ещё по совхозным гусям?!» Гусь-то, вишь, совхозный оказался, ага… Потому и улететь не мог. – Дед глубоко затянулся, икнул, горестно выдохнул клуб дыма, затушил на огрубевшей ладони сигарету и сунул бычок в карман. – Не курю я последнее время помногу – не могу чё-то…

– А дальше? – Антон пытался провести ладонью по морде Лешко, но тот фыркал и отворачивался.

– А чё дальше? Дальше суд… Я адвоката нанял, прокурору бычка обещал, судье тоже… Но один год колонии им всё равно приписали. Теперь вон в Сургуте сидят. А вы думаете, чё я про Сургут-то вас всё пытал? И бабка сразу… В Сургуте оне, ага! В Сургуте… Ну, пойдёмте, я вам не всё ещё показал…

Много чего ещё у деда Архипа было. И картошки, и зерна, и кур, и овец, и коров. Большое хозяйство, огромное. А рук не хватало! Снохи помогали, но, как сказал дед: «От баб рази толк?»

Через час они сидели за столом. Баба Нюра подкладывала командировочным вкуснейших «каклет», отварной рассыпчатой картошки с топлёным маслицем, хрустящих солёных огурчиков, квашеной капусты с пахучим подсолнечным маслом и сопливеньких беленьких подгруздков с лучком, а дед нарезал себе «Краковской», закусывал ею разведённый «Рояль» и нахваливал. Анна Васильевна раз только налила себе полстаканчика, а потом сидела и смотрела на братьев. Тосковала она по сыновьям. А то, что ребята с Севера, только добавляло горечи в её печаль.

Утром Антон ни свет ни заря ушёл в контору. Вернулся часа через два злой, как пёс.

– Не будет сегодня урода этого – Ростислава Игоревича! – с порога выкрикнул он.

– Да ладно! – Славка с иронией посмотрел на Антона. – И чего делать будем?

– А ничего! Командировки я отметил, работу сделали – через три часа брат пригонит мой жигуль, и свалим.

– А чего на твоих «жигулях»? – удивился Шурка.

– А этот урод приказал машины не давать…

– Сынок, – подал голос дед Архип, – в конторе-то ты говорил, что свинарник строить нельзя?

– Конечно!

– Ну так вот вас через то и не пущают, ага! Это ж инженерова идея: свинарник посередь села строить, а говно в болото сливать.

– Ё-кар-ный ба-бай! – хлопнул себя по лбу Славка. – А я думаю: чего нас тут так «привечают»? Понятно! Собираемся, завтракаем и уезжаем. Дед, завтраком накормите?

– Дык, конечно, сынки. Исчо и спиртику налью.

– Не-е-е-е-е! – разом замотали головой Ребровы, но за завтраком всё-таки по рюмке выпили.

– Спасибо, Архип Дмитриевич! Спасибо, Анна Васильевна! – Славка раскланивался перед стариками возле Антоновой машины. – Приютили. Накормили…

– Да чё там… – махнул рукой дед. – Вы же по совести сработали… Чё хороших людей не приютить – да, бабка?

– Тем боле с Севера… – согласилась баба Нюра.

– Всё. Поехали мы. – Славка пожал деду руку и забрался в машину, тесня Шурку и ящик с аппаратурой.

Антон включил передачу, газанул и потихоньку по мёрзлой земле стал выруливать на дорогу. Шурка повернулся и посмотрел на стариков. Дед держал руку козырьком, смотря им вслед, а баба Нюра крестила машину.

– Спал я сегодня и подумал, – балагурил Славка, лёжа на спальнике на столе в фотолаборатории Центральной партии, – что же у нас за страна-то такая? Народ же вроде хороший! Чего же мы живём так хреново?

Шурка возлежал на соседнем столе и курил молча; в фотолаборатории курить было можно – там вытяжка. Они не пошли к Колганову: ни Славка, ни Шурка не хотели встречаться с Надеждой, Раисой и их пацанами. Было больно и неловко оттого, что они, здоровые мужики, ничем помочь не могут. Братья и себе-то ничем помочь не могли…

– …Вот на хрена посадили мужиков? – Славка приподнялся на локте и повернулся к брату.

– А чего, их надо было почётной грамотой наградить?

– Нет. Наказать, конечно, было нужно! Но зачем же сразу в тюрьму? – Славка взял сигарету, подкурил её и снова лёг на спальник. – Молодец, Светка!

Светка – молодец. Это она Ребровым устроила «нормальную» жизнь. Сначала приготовила ужин, а потом они с фотографом Хохриным натаскали спальников в фотолабораторию, пока братья ужинали с Емелиным и рассказывали, как съездили.

– Молодец, – согласился Шурка. – Она сказала, что Колька, когда уезжал, все спальники принёс в партию. Он, наверное, забыл просто.

– Наверное… Я вот всё-таки думаю, всё у нас ещё будет хорошо, Шур. Хорошо, говорю, Шур будет у нас!

– Да-а-а-а, только просрали мы всё…

– Ещё не всё…

На дворе стоял ноябрь 94-го. Год назад танки расстреляли Верховный Совет, устанавливая «истинную» демократию. Впереди были «честные» выборы 96-го, кризис 98-го. Много «хорошего» ждало впереди – и страну, и братьев. Много. Но тогда Шурке было это безразлично. Тогда Шурка не верил в свою страну.

Интермедия. Житие…

Сначала Шурка жил у брата.

Потом переселился в общежитие к Ване.

Потом снял квартиру и привёз семью.

Через полтора года после приезда на Север, в памятном августе девяносто первого, младшие Ребровы получили свою квартиру.

А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии – космонавта!

Нет. Не так всё было…

У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая расчётливая жена. Квартиру ему выделила администрация посёлка – всё-таки Герой Советского Союза, а жену он нашёл сам. (Кстати – вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов.) Уезжая, он должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду – затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёх – в двух, а ту передали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему