Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

не обращали на него внимания, зато некоторые подростки часто дразнили бедного торговца, несколько раз даже устраивали глупые, злые шутки. Однажды они организовали засаду на окраине села и закидали парня «грудками» – комьями подсохшей земли. Еврей кричал, ругался, но кобылка еле тащила тележку, и хулиганы побили в корзинах много яиц. Кто-то из старших разогнал мальчишек, а Хайма заплакал и поехал своей дорогой. На свою беду, пятилетний Сеня с такими же малышами тоже участвовал в этой глупой шутке. Весть о бесчинствах мальчишек разлетелась по селу. Одни не проявляли никакого сочувствия: «Тай хлопцы-дурни жида побылы грудками». Некоторым хлопцам влетело за эту шалость. О том, что комьями земли в человека кидал и Арсений, узнал его отец.

– Ну-с, – начал он, глядя на оробевшего сына, – расскажи о своих подвигах?

Сеня молчал.

– Зачем ты швырял в торговца землей?

– Хлопцы кидали, и я кидал, – запинаясь, ответил ребенок.

– Так, значит, то, что будут делать эти недоумки, станешь делать и ты? – закипая гневом, тихо проговорил батька. – Они будут людей убивать, и ты станешь, они будут дома поджигать, и ты вслед за ними?!

– Так ведь ребята сказали, что он жид, нехристь, христопродавец.

– Твои ребята тупые скоты, я это наверняка знаю по их успехам в школе, а ты, если будешь идти у них на поводу, станешь таким же идиотом. Этот мужчина не жид, а еврей. Он меновой торговлей зарабатывает свой хлеб, а вы разоряете его, портите товар. Он и так едва сводит концы с концами, ты же, дурень неразумный, участвуешь в бесчинствах и ведешь себя как последняя дрянь!

С этими словами отец снял ремень и так отходил юного хулигана, что уже, не выдержав воплей сынишки, вмешалась мать: «Петя, ну довольно, довольно, он и так все понял!» Она загородила ревущего пацана своим телом, и отец сразу остыл.

– Прекрати реветь! – крикнул он напоследок. – И запомни, ты не овца, чтобы бежать за глупым стадом. Надо жить своим умом. Уважать чужой труд!

Этой экзекуции Сене хватило на всю жизнь и помогло в дальнейшем сформировать основы своего мировоззрения по национальному и многим другим вопросам.

Слыша одобрительные реплики со стороны «блатни», уркаган стал наглеть и дернул «фельдшера», как за глаза называли Эммануила, за рукав шинели.

– Эй ты, у тебя четыре глаза, ты похож на водолаза, не видишь, что тебе предлагают сойти с вагона? – не унимался Куль.

– Отвали от него, – сказал Арсений.

– А че ты за него мазу держишь? – удивился тот. – Он шо, тебе родня. Может, ты и сам из Иудова рода?

Арсений, с его карими глазами и черными волосами, был типичным брюнетом, каких множество среди южных славян. Он не обиделся на слова урки, но его начал злить тот факт, что его, как одного из самых авторитетных людей в этой среде военнопленных, проверяют на прочность какие-то уголовники. Он понимал, что в мужской ссоре каждый должен сам отстаивать свои права, но видел, что в драке против сильного, коренастого бандюгана фельдшер вряд ли выстоит, а это уже подрывало его, Арсения, авторитет.

Сенины товарищи по игре, долговязый Саня Кирасиров, имевший кличку – «Керосин», и недоучившийся студент Павел Кириенко, напряглись и в любой момент были готовы вступить в драку со шпаной. Кроме того, многие бывшие сослуживцы с любопытством наблюдали, чем же ответит на происки уголовной шушеры их бывший взводный…

– Так, – Арсений упруго соскочил с нар, – ты, как я вижу, шибко говорливый, а простых слов не понимаешь. Тебе же сказали, хиляй отсюда добром, а ты, ишак потный, тут хайло разеваешь!

Арсений в совершенстве владел уголовным жаргоном, но редко употреблял его в своей речи. Он давно уяснил, что «базарить» по блатному несложно, а вот говорить правильно или даже красиво дано не каждому.

Лицо уголовника побагровело. В нем боролись два чувства: злость и трусость. Судя по перебитому носу, он не раз принимал участие в пьяных драках и дебошах.

– Ты чего, Циркач, я же только хотел войти в игру, – хриплым голосом начал он. – Чего ты этого фраера защищаешь?

– Он и сам себя защитить сможет, а вот рожа твоя мне точно не нравится, – с издевкой произнес Арсений.

Дружки Куля зашушукались, и это послужило для него сигналом для начала драки.

– Курва мама, – заревел люмпен и с размаху попытался ударить Арсения в лицо.

Тот слегка уклонился и рванул руку противника в направлении удара, после чего противник партизана, по инерции, сильно подался вперед. Воспользовавшись этим, Сеня врезал ему в зад здоровенный пинок, и Куль во весь рост растянулся на грязном полу казармы.

– Эк ты, братец, костыльками-то машешь, – засмеялся Арсений. – Знамо дело, вы, блатные крестьяне, шибко бьете, пока кусок не прожуете. Вставай, нечего здесь кулем амбарным полеживать.

Дружный хохот сотен мужиков, как кнутом, подстегнул задиру. Он вскочил и принял позу боксера.

Арсений с ранней юности научился бить без замаха, так лупят только сельские увальни. Кроме того, искусству японского кулачного боя его обучал цирковой друг и учитель – японский фокусник добрый Ганета-сан.

– Убью, сука, – вновь заорал Куль, – глотку порву, крови напьюся! – это был уже уголовный «нахрап», дешевый прием, при помощи которого шпана старается запугивать «фраеров».

В ответ на угрозы Арсений стал обращаться к противнику с деланой учтивостью.

– Ну что ж, изволите боксировать, господин говнюк, – продолжал подтрунивать над противником бывший взводный.

Он тоже выставил кулаки на уровне груди и стал ожидать нападения.

– На! – кулак урки полетел в лицо Арсения, но не встретил цели.

Сеня танцующей походкой двигался вокруг уличного «боксера», то уклоняясь, то с легкостью отбивая его удары.

– Боксинг, боксинг, – покрикивал он. – В правом углу знаменитый чемпион по англицкому боксу мистер Куль, известный великими победами в пивных на сенном рынке и кривой слободке! Ну а в левом – я грешный, смиренный дядя Сеня.

Распаляясь все больше, его противник посылал удары, но никак не мог достать верткого Циркача. Тогда он попытался нанести подлый удар ногой ему в промежность. Это сильно рассердило Арсения.

– Э, да ты, брат, шельма, ногами сучить решил, – крикнул он, – ну что ж, ногами так ногами!

Он сделал быстрый шаг и, наступив левой ногой на правую ступню прохвоста, нанес ему сильный удар в челюсть кулаком правой руки. В результате Куль вновь грохнулся навзничь, сильно стукнувшись башкой об пол.

– Это тебе наука, чтобы не жульничал в боксе, – назидательно произнес Сеня.

В голове у жулика гудело от удара, но он поднялся и, окончательно обезумев от злости, выхватил из кармана нож.

– Ну все, молись, падла, – прохрипел уголовник