Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

в нем более двух десятков гражданских лиц, не имеющих к участию в вооруженном противостоянии и боевых действиях никакого отношения. По приказу одного из старших белогвардейских офицеров уголовники были выведены из строя и отправлены в другую казарму вплоть до дальнейших распоряжений.

Напоследок один из американских офицеров, через переводчика, обратился к военнопленным и, рассказав о чудесных достижениях свой страны, предложил добровольцам, но только не коммунистам, имеющим рабочие профессии, подавать заявления об эмиграции в Североамериканские Соединенные Штаты.

Его прервал белогвардейский офицер в чине полковника:

– Э, погодите, мистер, с вашей эмиграцией! Пусть из строя выйдут люди, желающие искупить свою вину кровью и служением Отечеству, мобилизованные в солдаты силой и угрозами, чтобы служить безбожникам в большевицких полчищах!

В рядах бывших красноармейцев воцарилось молчание, затем народ начал переговариваться и двигаться. Через некоторое время из рядов вышли полтора десятка пленных и угрюмо встали перед строем.

– А чего ж так мало желающих?! – воскликнул полковник. – Хорошая одежда, питание, да к тому же денежное содержание. Давайте, братцы, выходи веселей!

– А мы уже и так навоевались, сыты по горло, – донеслось из рядов.

– Ну и черт с вами, сдыхайте здесь как мухи! – махнув рукой, сердито сказал полковник.

Арсений знал, что вырваться с острова, обманом записавшись к «белым», не удастся. «Добровольцев» будут тщательно проверять здесь же на месте, а затем еще, скорее всего, повяжут кровью, заставив участвовать в расстрелах или еще в каких-нибудь подлостях. Надо было использовать любой шанс, чтобы как можно быстрее совершить побег.

Приезжие комиссионеры, напоследок, раздали пленным немудреные гостинцы – пачки галет, мыло, носовые платки, томики Библии и конфеты, а затем вся компания чинно удалилась на совещание в офицерское собрание. Через несколько часов поручик, гражданский господин с красным носом и худосочная дама вновь собрали пленных и зачитали им текст, в котором речь шла о проявленном гуманизме. Отныне пленникам разрешалось отправлять письма, встречаться с родственниками и получать посылки. Кроме того, разрешалось проводить прогулки по территории арестантской роты в течение часа с десяти утра и получаса после ужина, то бишь восемнадцати часов вечера. Больным собирались предоставить медицинскую помощь, но, самое главное, первое свидание обещали через три дня в воскресенье. Списки родственников и близких, а также письма для них необходимо было составить в течение часа и передать с представителями миссии Красного Креста.

«Вот он шанс спастись от лап контрразведки», – подумал Арсений.

Одна беда, у него не было родственников и близких в этом городе. И все же выход был найден. У его приятеля Александра Кирасирова – «Керосина» во Владивостоке жили родственники. Дядя работал в порту, а тетя была известной портнихой верхней одежды. Вдвоем с Саней Сеня занялся составлением «умного письма», строки из которого не станет вымарывать белогвардейская цензура. Текст звучал так: «Уважаемые и любимые родственники дядя Дмитрий Савельевич и тетушка Павлина Михайловна! Низкий поклон шлет Вам племянник Александр Кирасиров. Так уж случилось, что мобилизовали меня красные в свою армию, и попал я в плен после первого же боя, а со мной попал в такую же беду и двоюродный брат мой Арсений Петрович Литвиненко. Вы, конечно, помните их семью. Его отец Петр Александрович преподавал в гимназии в Иркутске. Вот теперь томимся в заключении на Русском острове. К счастью, командование проявило к нам христианскую добросердечность и разрешило встречу с родственниками, а также передачу писем и посылок. Господом Богом заклинаем Вас, приезжайте на свидание! Так хочется увидеть родные лица, и хотя содержат нас хорошо, мы мечтаем поесть какой-нибудь домашней выпечки и узнать новости о родне и близких.

С ожиданием близкой встречи, любящие вас родственники Александр и Арсений.

PS. – Будем рады хорошему табачку».

– Главное, узнать хотя бы какой-нибудь адрес в городе, чтобы, подавшись в бега, не подставлять под удар твоих родственников, – заявил Арсений.

Он давно посвятил Саню в план своего предстоящего побега. Однако бежать решили порознь, чтобы привлекать меньше внимания. С введением послаблений караульщики стали нести охрану пленников не столь ревностно. После вечерней прогулки и переклички они запирали пленных в казармах, а порой, оставив одного-двух часовых, уходили чаевничать в караулке. Весна выдалась поздняя. Погода стояла холодная и ветреная. Небо часто заволакивали низкие тучи, и шел мелкий колючий снежок. Те из пленных, кто бывал во Владивостоке прежде и знал здешний климат, рассказывали, что лед может продержаться до конца апреля, а в мае уж точно растает, покрошится, и ветром его остатки вынесет в море. Дорог был каждый день.

Через два дня Александра и Арсения вызвали к воротам военного городка. Несколько мужчин и женщин сидели на лавках подле забора с узелками и котомками в руках. Александр Кирасиров сразу признал свою тетушку Павлину. Арсений тоже рассмотрел ее. Это была моложавая женщина чуть за тридцать лет с круглым улыбчивым лицом и румяными щеками. На ней была дорогая шубка с лисьим воротником, каракулевая шапочка и высокие шнурованные ботинки. Модная одежда и прямая осанка делали ее весьма привлекательной дамой полусвета.

Родственники расцеловались. Однако при этих родственных лобызаниях Арсений, прикоснувшись к нежным женским губам, испытал отнюдь не родственные чувства. В речи тетушки Павлины легко улавливался украинский акцент. Она говорила быстро, но не тараторила, и закончив расспросы об арестантской доле сидельцев, без лишних бабьих причитаний перешла к делу.

– По городу ползут слухи, что наступление красных приостановилось. Белые готовят линию обороны, чтобы отрезать часть приамурской территории от России. Поговаривали, что всех вас, пленных красных, с Русского острова вскоре расстреляют для устрашения. Ешьте, ешьте, – приговаривала она, доставая из кошелки пирожки, – но смотрите, как бы с голодухи живот не скрутило. Вон как вы отощали! Мы ведь с мужем сразу догадались, что ты просишь не только за себя, но и за товарища, поскольку родственников в Иркутске у нас кроме вашей семьи нет.

Арсений доверился этой милой женщине и обрисовал ей обстановку, а также, рассказав о готовящемся побеге, попросил указать людей, у которых можно будет укрыться на первое время. Немного подумав, Павлина назвала адрес на Эгершельде.

– На улице Первой Морской живет хороший друг моего мужа Георгий Иванович Савин. Надежный человек. А еще лучше, зайдите сначала к нам. – Она назвала точный адрес. – Мы Георгия предупредим, он должен помочь. Белые и интервенты в район, где проживают портовые рабочие, рыбаки и грузчики, почти не суются, а в городе же тебя может задержать любой патруль или полицейский.

На том и порешили. Арсений был окрылен. Обретя надежду на побег, он почувствовал в себе новые силы. Теперь надо