Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

присел на днище перевернутой лодки-плоскодонки и, вылив воду из ботинок, отжал полы шинели, которые, замерзая, сковывали движение. Парень что было мочи, бегом, пустился по берегу в сторону темных силуэтов домишек прибрежного поселка.

Спасение

Добежав до начала узкой извилистой улочки, спускавшейся к морю, он постучал в дверь дома, в окне которого теплился огонек. В доме сначала было тихо, но затем грубый мужской голос спросил: «Кого это черти носят?!»

– Прости, хозяин, – стуча зубами от озноба, заговорил Арсений, – я тут под лед провалился, промок. Пусти обогреться.

– А какого хрена ты по ночам по льду лазаешь, дня тебе мало?! – был грубый ответ.

– Да я с мужиками рыбачил и пошел короткой дорогой домой, но вот в полынью попал, еле выбрался. Пусти чуток обогреться.

– Вот и иди короткой дорогой сам знаешь куда. Вали отседа, а то собак спущу.

В доме тявкала какая-то шавка. Арсений понял, что просить помощи у этого куркуля бесполезно, поэтому, обложив его отборной бранью, он бегом двинулся вверх по улице. Найти указанный Павлиной дом в незнакомом городе да еще глубокой ночью было невозможно. Спросить не у кого. Поэтому он, наудачу, постучал еще в один дом. На сей раз ему повезло. Женский голос тревожно выспрашивал у него, кто он и как очутился в беде. Затем женщина разбудила мужа, и тот, без лишних разговоров, отворил дверь и впустил в дом попавшего в беду парня.

При свете керосиновой лампы Арсений разглядел скромное жилище. Небольшой коридорчик и прихожая, а за ними узкая кухонька и комната за занавеской.

– Ну, чего стоишь, утопленник, – обратился к нему хозяин дома, худощавый мужчина с короткой всклокоченной бородкой. Из-за его плеча гостя рассматривала хозяйка, невысокая полноватая женщина с простым лицом и добрыми глазами.

– Скидывай с себя свою амуницию, садись на лавку подле печи, а я сейчас дровишек подкину. Да ты и кальсоны свои сымай. Даша, дай ему какие-нибудь штаны, а то он все мужское хозяйство застудит.

Печка весело загудела. Вскоре Сеня сидел в тепле и, поставив босые ноги на расколотое полено, блаженствовал, попивая горячий крепкий чай из жестяной кружки с сахаром вприкуску и набивая рот большими кусками домашней поджаристой лепешки. Хозяева сидели поодаль и не торопились с расспросами.

«Вот это настоящие русские люди, – подумал Арсений, – в беде спасут и изводить любопытством не станут».

Он сразу проникся доверием к этим простым людям и рассказал им о своем побеге с Русского острова.

– Да я тебя сразу раскусил, – усмехнулся хозяин. – В городе постоянно судачат о лагере для военнопленных, которых содержат на Русском. По слухам, туда привозят все новых попавших к белым красноармейцев. Счет, поговаривают, идет уже на многие тысячи. А тут являешься ты в старой простреленной солдатской шинели. Я вот в мировой войне участвовал. Шинельку носил почитай четыре года. Даже Георгиевский крест получил за отвагу и был ранен. Словом, стреляный воробей. Понял сразу, что ты из тех пленных, беглый. Так что будем знакомы, – меня зовут Иван Васильевич Кравцов, а это жена моя Дарья Афанасьевна. Ну а вас как звать-величать, молодой человек?

Арсений представился.

– Ну вот и ладно, сейчас тебя супруга горячим супчиком попотчует.

На столе появилась миска с рыбным супом.

– Горбуша и кета в прошлом году хорошо шли на нерест. Вон в подполе целый бочонок держу. А что, рыбалка да огород с картошкой – хорошее подспорье для семьи, – рассказывал Иван Васильевич, – нас сейчас трое в доме. Младшей дочурке тринадцатый год пошел. Старшая дочь и сын уже живут отдельными семьями. Мы с сыном работаем в порту, а дочка Валентина выучилась на сестру милосердия и сейчас при госпитале, а ейный муж там дохтуром. Ну а младшая дочурка Аленка при нас. В школу ходит.

Чувствовалось, что эти люди гордятся своей трудовой семьей.

– Ну да ладно, довольно разговоры разговаривать, сейчас Дарья Афанасьевна тебе постелет здесь на кухоньке возле печи, вот тулупчиком укройся и поспи, а то мне уже скоро вставать на смену к восьми часам. Одежка подсохнет. Так что спи, утро вечера мудренее.

Первый день в городе

Несколько часов сна в тепле и хорошая пища совершили чудеса. Арсений проснулся, когда Иван Васильевич тихо, чтобы не разбудить спящего ребенка, стал одеваться.

– Ну что, кавказский пленник, – пошутил он, – отогрелся, как себя чувствуешь, не простудился ли часом?

– Да нет, спасибо вам, чувствую себя как заново рожденный. Вот только бы побриться да ногти подстричь, – умываясь у рукомойника, ответил Сеня.

– Это нужное дело, – одобрил хозяин, – а то тебя в таком виде за бродягу или пьянчугу какого примут или беглым признают. Тут мы с Дарьей Афанасьевной прикинули насчет одежонки. Вот, возьми чистую смену белья, рубаху. Имеется и шапка. Ты по росту и комплекции почти как я. Наголодался видать, сильно исхудал. Тулупчик, коим укрывался, оденешь. Это одежда сына моего, он теперь покрупней стал. Чистую одежу положи в сумку да сходи в баню, она после одиннадцати открывается, помойся да постригись. Вот тебе немного денег. Ну а башмаки оставь свои, только начисть их ваксой. На первый случай сойдет. По городу особо не шастай. Тебя, возможно, уже хватились и будут искать по приметам. Если есть куда идти, то счастливого пути, а коли негде приклонить голову, подожди где-нибудь в укромном месте дотемна, а как вернусь домой, по-тихому, приходи. Будем думать, куда тебя, горемыку, определить.

Арсений рассказал о неласковом приеме в одном из домов на этой улице. Он опасался, что злой мужик может донести в полицию.

– А знаю, куда ты попросился. Этот сосед известный грубиян и пьяница. Но он никуда доносить не побежит. У нас тут с этим строго. Живо башку открутят или дом сожгут. Не любят в нашей портовой слободке шпиков и доносчиков. Сюда даже военные патрули редко заглядывают, и то в дневное время. Бывали случаи, когда незваные гости получали кирпичом по голове из-за забора.

Наскоро позавтракав и прихватив узелок с обедом, Иван Васильевич с Арсением вышли в промозглые предрассветные сумерки. По улицам в сторону причалов уже двигались сутулые фигуры спешащих на работу портовиков. Арсений видел темные силуэты подъемных кранов и судов.

– Ты не думай, что эти махины выполняют главную работу, – Васильевич кивнул в сторону кранов. – Основные грузы таскают люди – грузчики на своих плечах. Я тоже потаскал тяжестей вволю, а теперь уже не могу тягаться с молодыми, так что состою табельщиком. Ну давай ступай, делай все как договорились.

Арсений вскоре