Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

было выбрать нужный момент, чтобы действовать с наименьшим риском. А такой риск был. С крутояра, на котором были расположены казармы, меткий стрелок из трехлинейной винтовки мог наверняка подстрелить беглеца на ровном ледяном поле. Значит, надо ждать непогоды, чтобы скрыться за снежной пеленой.

Побег

Молодой партизан с нетерпением ждал ухудшения погоды. Он изнывал от щемящего чувства близкой опасности и предвкушения рискованного предприятия. Такое состояние появлялось у него пред хорошей дракой, нападением из засады или атакой.

«Ну скорей бы, скорей, – первый шаг, первый удар, а там уж – понеслась душа в рай. Бог не выдаст – свинья не съест!»

Он знал, что в момент опасности древний мужской инстинкт до предела обострит все его чувства, сделает его мышление быстрым, движения стремительными, удвоит силы и выносливость. Слабость от недоедания не грозила ему, поскольку беспризорная жизнь и партизанские кочевые будни приучили парня обходиться в питании малым без особого урона для здоровья.

Наконец в последней декаде апреля над заливом Петра Великого, Русским островом и полуостровом Муравьева-Амурского, на котором раскинулся Владивосток, разыгралось нешуточное ненастье. Юго-западный ветер с мокрым снегом сек лица и залеплял глаза. В семь часов вечера охранники выгнали пленников на плац и, стремясь побыстрее окончить эту прогулку, с криками: «Ходы быстрей билят, ходы гальюн шайтан»! – погнали толпу в сторону туалета, а затем, раздавая пинки и орудуя прикладами, стали загонять узников в казарму. Некоторые из пленных стали громко возмущаться, поскольку находились на улице лишь десять минут вместо положенных тридцати. Сопливые, залепленные снегом с ног до головы, охранники полезли выявлять недовольных бунтарей. При этом возникла свалка. Аварские стрелки орали: «Кто говорыт, мало гулят, ти говорит или ти? Выходы, сука, из строй, шлепну у стенка!»

Воспользовавшись возникшей толкотней, Арсений быстро юркнул за высокий сугроб и притаился. Наконец пленных загнали в казармы, и там началась перекличка. В строю за Сеню отозвался Саня Кирасиров. Пока все шло благополучно.

Беглец давно вычислил площади, освещаемые двумя прожекторами. Ставили их кое-как и поэтому оставалось несколько темных углов, которые их лучи не освещали. Быстро наступили вечерние сумерки. Метель не прекращалась. Прячась в тени казармы, Арсений добрался до низкой дощатой изгороди, за которой начинался крутой спуск к морю. Это было самое опасное для побега место. Вынув финский нож и припасенный заранее железнодорожный костыль, он собрался спускаться по крутой обледеневшей тропе, но, немного подумав, осторожно оторвал от изгороди двухметровую доску и спустил ее по тропе. Доска, скользя по снегу и льду, пропала во тьме. Сеня прислушался. Из-за шума ветра звука падения деревяшки на берег было почти не слышно. Он посмотрел на вышки часовых. На одной из них возле прожектора маячила одинокая фигура в тулупе с поднятым воротником. Часовой, повернувшись спиной к порывам ветра, дремал.

«Пора», – подумал Арсений и, вонзая острие ножа и заточенного костыля для шпал в мерзлую землю, стал осторожно спускаться по чуть заметной крутой тропинке.

Скалы, кое-где покрытые землей и поросшие редким кустарником, были скользкими от ледяной корки. Арсений с силой втыкал в расщелины финку и костыль, но однажды все же сорвался и стал скользить вниз. Однако на пути попался куст, и он успел ухватиться за него. Сердце бешено колотилось. Под ногами была темень, наверху почти отвесная скала. Пути назад не было. Он знал, что подниматься по скале всегда гораздо легче, нежели спускаться вниз, но в данном случае помимо этого угрозу представляла почти кромешная тьма.

Немного отдышавшись, он осторожно стал нащупывать ногами извилистую крутую тропинку. Судя по всему, ее летом протоптали солдаты, дабы не ходить далеко в обход на берег. Нашлись смельчаки, которые стали спускаться по крутояру, чтобы искупаться и половить рыбы. Подтверждением тому были железные колья, кое-где вбитые в расщелины скалы. Раньше на них была натянута веревка, но нынешние обитатели казарм не были любителями купаний и рыбалки. Казалось, время остановилось. Несмотря на пронизывающий ветер, тело беглеца покрылось потом, но вот сквозь пелену поземки стала проглядывать узкая полоска песчаного берега. Скала стала более пологой, и скоро он уже смог без помощи ножа спуститься на береговую линию. Пурга стала утихать, и желтый песок делал окружаемое пространство более видимым. Арсений нашел доску и, взяв ее наперевес, ступил на береговой лед. Оглянувшись назад, он увидел мрачную крутизну обрыва, за верхней кромкой которого сиял отблеск прожектора.

– Ну, с Богом, – прошептал Сеня и, осторожно ступая, пошел по ледяному полю.

Было видно, что ледовое поле, под натиском ветров, уже начало двигаться. Кое-где у берега образовались ледяные торосы, сам лед был покрыт извилистыми трещинами, которые то расходились в теплые дни, то смыкались и смерзались в стужу. Ориентиром для беглого партизана служили редкие огоньки в окнах домов ночного города.

Он шел в сторону мыса Эгершельд. Слава богу, лучи прожекторов не были направлены в его сторону. Сеня поймал себя на мысли, что он, в общем-то не религиозный человек, стал часто обращаться к имени Всевышнего, и Тот пока не отвернулся от него. В этом проливе лед не был взломан ледоколом. Опасность представляли только трещины и промоины. Кроме того, ему не была известна толщина ледяного покрова, но по тому, как он предательски потрескивал под ногами, было ясно, что в некоторых местах он довольно тонкий. Сене рассказывали о том, как местные рыбаки весной часто проваливаются под лед, а ветром их отрывает на льдинах и уносит в море, которое собирает свою жертвенную дань почти каждый год. Держа доску на уровне груди, он все шел и шел вперед. Пурга закончилась. Все ясней была видна оконечность мыса и огонь маяка.

Хотя маяк был ближе всего, он не стал подходить к нему, опасаясь, что служащие-маячники могут донести о беженце в полицию. Он обогнул его и уже стал подходить к берегу, когда лед под ногами предательски треснул, и он оказался по грудь в ледяной воде. Доска не позволила ему провалиться с головой в морскую пучину. Стуча зубами от холода, он выкарабкался из трещины на лед и, волоча за собой спасительную деревяшку, по-пластунски пополз подальше от опасного места. Чтобы не замерзнуть, надо было двигаться как можно быстрей, до берега оставалось пару сотен метров, и Арсений, опустив доску пониже, побежал. В пяти метрах от суши начинались забереги, и здесь беглец провалился в воду еще раз, но уже по пояс, и почувствовал под ногами каменистое дно.

«Вот он, долгожданный берег! Спасен!» – билась в мозгу радостная мысль.

Выбравшись на берег, он