Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

нашел Первую Морскую улицу и хотел было зайти по указанному Павлиной адресу, но в последний момент подумал, что Георгий Иванович Савин уже наверняка отправился на работу, а заходить к Павлине, адрес которой он также запомнил, во избежание кривотолков, не стал. Решил заглянуть к ним позже, когда ее муж вернется со смены.

Чтобы не привлекать внимание, он взобрался на ближайшую сопку и с ее вершины стал разглядывать окрестности почти незнакомого ему города. Рассвело. День обещал быть погожим. С вершины сопки стал открываться чудесный вид на дивный портовый город. Гавань бухты Золотой Рог была заполнена торговыми судами и военными кораблями. Вдали, на рейде, также стояли на якорях пароходы и парусники под разными флагами. Владивосток получил статус порто-франко, то бишь города-порта со свободной торговлей. Сюда устремлялись суда из многих стран. Одни привозили свои товары, другие брали грузы из России и Китая, приходящие по КВЖД и Транссибирской магистрали. Торговый порт города работал днем и ночью в три смены. Начальство одно время хотело установить грузчикам двенадцатичасовой рабочий день, но те ответили дружной забастовкой, в результате которой на причалах, пирсах и в пакгаузах скопилось огромное количество грузов и товаров. Несмотря на свирепствующие в Приморье, сменяющие друг друга марионеточные правительства и режимы, портовики сохранили свой профсоюз и жили независимо от правительственной чехарды.

Множество китайских лодок «шампунек», джонок-шлюпок и рыболовецких кунгасов сновали между судами, перевозя людей и грузы. На центральной улице Светланской начиналась оживленная повседневная жизнь. Китайцы несли на коромыслах, везли в тележках товары и грузы, двигались пролетки извозчиков и крестьянские телеги. По рельсам со звоном ехали трамваи. Иногда, в клубах бензиновой гари, проносились автомобили. Владивосток жил своей мирной повседневной жизнью, и только военные патрули русских и иностранных солдат да стоящие у пирсов и на рейде корабли интервентов напоминали о том, что в городе находится иностранный экспедиционный корпус.

Помывшись в бане и подстригшись, Арсений все же рискнул пройтись по улицам. Его поразило обилие лавок и солидных магазинов. Прилавки ломились от иностранной мануфактуры и иного колониального товара. Множество кабаков и несколько дорогих ресторанов говорили о том, что вечером в городе идет бесшабашная гульба. Подтверждением тому являлись группы хмурых, страдающих от вчерашнего похмелья матросов, как с русских, так и с иностранных судов. Моряки поправляли здоровье пивом и водкой. В центре действовали несколько кинотеатров-иллюзионов и театров, среди которых один китайский. В прибрежных трущобах его нос уловил сладковатый запах опиумного дымка. Судя по всему, здесь располагались опиокурильни и дешевые бордели. Движимый любопытством, Арсений не заметил, как минул полдень. Почувствовав голод, зашел в китайскую харчевню и, за несколько копеек, вполне сносно перекусил. Тут же к нему стали привязываться какие-то темные личности, предлагая перекинуться в картишки. Не вступая в разговор, Арсений покинул злачное место. Ему уже давно бросилось в глаза обилие воров и жуликов в этом портовом городе. Он снова взобрался на сопку и стал дожидаться вечера.

Дмитрий Савельевич, муж Павлины, встретил его сдержанно. Он угостил гостя чаем и, выслушав его историю, сказал: «Вам необходимо затеряться в толпе. Устроиться куда-нибудь работать. Возможно, мне удастся найти для вас работу в порту, но вы, после содержания в плену, сильно измождены, так что для грузчика слабоваты. Может быть, на первое время, вам следует поработать уборщиком. Подметать пирсы, причалы после разгрузки, убирать иной мусор. Правда, эту работу в основном выполняют китайские кули, но на первое время, думаю, сойдет. А там войдете в форму, оформим вам документы и пристроим к какой-нибудь артели грузчиков.

Павлина горячо поддержала предложение мужа. Арсений с радостью согласился.

– А где вы провели ночь? – поинтересовался хозяин.

Арсений не хотел рассказывать о добрых людях, приютивших его, и поэтому ответил уклончиво, дескать, имел кое-какие деньги и переночевал в ночлежке. Он расспрашивал Павлину о судьбе Саши Кирасирова, но она знала лишь, что особых изменений на острове не происходит. Поговаривают, что некоторых арестантов будут отпускать на волю, под ручательство родственников, и даже выпускать за определенную плату. Но слухи, это пока только слухи.

Павлина радушно предложила гостю остаться переночевать у них, но Арсений нутром почувствовал, что это предложение пришлось не по нраву хозяину, и он наотрез отказался. Договорились о встрече по поводу трудоустройства вечером следующего дня. Уже на выходе из квартиры радушная женщина сунула ему в карман несколько денежных ассигнаций. Сеня пробовал протестовать, но Павлина была непреклонна.

– Остановитесь в недорогой гостинице хотя бы в районе Миллионки и хорошо поужинайте. Вам надо набираться сил, – заявила она. И что-то лукавое и даже требовательное сквозило в ее наказе.

Пришлось согласиться, и парень вышел на улицу, окунувшись в тревожную ночь. Немного подумав, он не пошел искать гостиницу, а решил, как и обещал, зайти к Ивану Васильевичу. Все-таки это был еще один вариант найти работу, а заодно расплатиться за ночлег. Когда глаза привыкли к темноте, он двинулся по идущей по склону сопки улице и, выйдя из проулка, увидел внизу горящую огнями витрин и фонарей Светланскую. На улице шла оживленная вечерняя жизнь. Из ресторанов гремела музыка, по тротуарам фланировали нарядно одетые люди. Много морских и армейских офицеров прохаживались с дамами. Компании подвыпивших матросов кочевали из одного кабачка в другой, распевая песни на разных языках. По брусчатке со звонким цокотом проносились пролетки «лихачей».

Арсений уже подходил к дому Ивана Васильевича, когда из переулка навстречу ему выступили три странные фигуры. Выглядели они довольно карикатурно. Один богатырь в распахнутом полушубке, длиннорукий с бычьей шеей и каракулевой кубанке на голове. Второй, долговязый жердяй в длинном черном пальто и мятой фетровой шляпе с обвисшими полями. Третий, худенький верткий паренек, был одет в старый матросский, с чужого плеча, бушлат и носил большую, падающую ему на глаза кепку.

– Стой, куда топаешь! – загородил Сене дорогу здоровяк.

– А тебе какая разница? – с вызовом ответил беглый партизан.

– А такая разница, что не дает, а дразнится, – парировал мордоворот.

Двое подельников стали потихоньку обходить прохожего с двух сторон.

– Иду по своим делам, чего и вам желаю, – начал злиться Арсений.

– А мы вот сейчас проверим, что у тебя за дела. А ну, выворачивай карманы. Может, ты шпик и вынюхиваешь тут чего на нашей территории для полицейских.

– Ты че, не понял, что с тобой разговаривают серьезные люди! – визгливо протявкал юнец.

– Нет, ребята, я не шпик и иду к знакомому, уйди с дороги, дай пройти, – сдавленным от закипающей злобы голосом тихо проговорил Арсений здоровяку.

– А ну хватай его, хлопцы, под бока, – выкрикнул