Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

— Иван-царевич даже двух слов с Василисой Прекрасной не сказал! — как-то раз, став постарше, она попыталась объяснить бабушке. — Он был постоянно занят, все время в разъездах: то скакал за пером жар-птицы, то искал иглу Кащея… Получается, что они только на свадьбе и познакомились по-настоящему! Да и то — при толпе народа! И все на них смотрели, советы, наверное, давали. А вдруг они любят разные вещи? А деваться уже некуда! Придется одному из них все время уступать. И долго он будет готов уступать? Может, и вообще не захочет… И свадьба тогда была зря. Вот я прихожу играть к подруге Ире с седьмого этажа, а она пригласила еще и Таню, которая мне не нравится. Как тут быть? Или Ира хочет играть не в магазин, а в школу. И чуть что — идет жаловаться… Нет, мы не смогли бы с ней жить вместе.

— Вот говорила тебе — надо завести еще ребенка! Растет одна, все с книжками, подружки ей не те… Эгоисткой растет! Может, и без мужа не осталась бы, с двумя-то детьми, — бабушка шепотом выговаривала матери.

Ника подслушивала. Ей не было стыдно, только интересно. Мать же в ответ обязательно что-то громко двигала или гремела тарелками, нарочно противно в общем. А потом шипела:

— Да детьми еще никого не остановили! И в чем она эгоистка? Думает она и правда слишком много — как бы несчастной не выросла.

После этого вылетала из кухни, чуть не сбив дочь с ног, которая едва успевала отскочить в сторону. Но матери было все равно, послушивает она или нет. Ей многое было все равно до поры до времени.

Вероника видела, как родители подружек куда-то исчезают. Вот и Ира, притихшая, не такая капризная, как раньше, начала уезжать на выходные к папе, в его новую семью. А у Тани наоборот — в доме появился мужчина. Папа не папа, но вроде добрый. Хотя она и жаловалась, что теперь у них с мамой все идет не так, как прежде. Вероника сочувствовала подружкам, хотя раньше немного, совсем чуть-чуть, завидовала, особенно когда папа Иры катал их на своей бежевой машине.

Своего отца Ника помнила плохо. Выныривали из детского ненадежного прошлого яркими пятнами кинокадры, обрывающиеся на самом интересном, как сказки. Вот с запахом зимы игра в снежки во дворе, когда она уворачивалась, а большой, высокий мужчина в лохматой шапке ее подхватывал на руки. То качели у кого-то на даче, а еще она сама на его коленях в восторге «по кочкам, по кочкам», а потом склоненная голова с небольшой залысиной над ее ботиночками…

На все вопросы об отце мать старалась найти отговорки, увильнуть и толком ничего не сказать. Благостная тетушка гладила маленькую Нику по голове и несла какую-то чушь про «встречи на небесах» и воронов, которые друг другу не выклюют глаз. Чьи глаза и почему их надо клевать, было тоже непонятно. Ответов не было. И Ника спрашивать перестала. Она просто не желала никого расстраивать — зачем снова и снова бросать камешки любопытства в глубокий колодец, если ни разу не услышишь, как они достигнут дна? Неинтересно.

Сказки давно закончились, а ее романы никак не могли даже приблизиться к той самой последней странице со свадебным меню — «медом-пивом». В нее влюблялись не те, она влюблялась не в тех. Где-то она прочитала, что готовность броситься в чувства, не дожидаясь сигнала о химической реакции ответности, говорит о яркости и независимости характера. Может, и так, размышляла Вероника со вздохом, но ни счастья, ни уверенности в себе это не прибавляло.

— Дура, — говорила ей мать, — сидит и ждет, пока избранник обратит на нее внимание. А ты ему не нужна! Ему другая приглянулась. Неужели сложно ответно влюбиться в хорошего мальчика? Вот увидела знак, движение в твою сторону — и давай, чеши туда. Ну поотказывайся для начала, это их, кобелей, только раззадорит. Покрути немного носом, но аккуратно, не переусердствуй. И чего тебе неймется? Навыбирает себе не тех, не своего болота, нарисует разные замки — и сидит потом страдает, царевна-лягушка… Ни замков, ни принца на белом бегемоте. Да и откуда им взяться-то? Спустись на землю! Иначе квакать тебе в одиночестве до морковкина заговенья.

Жан-Пьер оказался таким, какой матери бы точно понравился. И отношения начались ровно в той последовательности, которая нужна для счастливой и правильной реализации маминой программы. А любовь, если Вероника и боится пока называть то, что завертелось в лионской буржуазной квартире этим словом, обязательно придет. Жизнь делает крутой поворот, чтобы из пепла прошлого и нынешних надежд создать новую Véronique, у которой будет своя сказка.

Часть II

У ХОЛМА ВОРОНОВ

«Sur l’espoir sans souvenir

J«écris ton nom

…Liberté».

«С безоглядной надеждой

Я пишу твое имя

…Свобода».

Поль Элюар. Liberté

глава 1.

Обещала и обнимала

Вероника возвращается в Лион. Самолет зависает над Альпами, почти не двигаясь, над разводами снега на каменных грядах абсолютного безмолвия. Земля лежит, как, наверное, миллионы лет назад, дикая и такая первозданно прекрасная, что человек кажется там лишним. В голове вертятся, толкаясь и подпрыгивая, дела и события, закружившие ее каруселью московских каникул.

Первое и главное — она сдала квартиру и отослала бывшего мужа в прошлое уже навсегда. Осадок из-за денег, шантажно выцыганенных у нее, спустился вниз и почти превратился в душевный торф. Можно было выписать его самой, как потом выяснилось. Да и квартиру она решила не продавать… Ну и ладно. Будем считать, что заплатила за свободу.

Во-вторых, пусть с волнительным осадком на душе из-за «технологических» новшеств, но Вероника подписала разные бумаги на работе. Договорилась с Ириной насчет будущих переводов. И третье — встретилась с Леной. Они расстались подругами, несмотря на подозрительную нотку зависти, которая могла бы испортить отношения.

Они увиделись уже перед ее отъездом, после всех хлопот с квартирой и решающего визита Вероники в компанию, где обсуждались перспективы сотрудничества, ставшие в одночасье туманными. Лена выглядела уставшей, как снявшей макияж. Вероника терялась, вспоминая с ноткой ностальгической грусти свое наивное неведение при первой встрече. Тогда подруги радостно бросились друг к другу, задавая множество вопросов. Они выпили по коктейлю в новомодном баре в центре. Правда, Лена то и дело кого-то выискивала, крутила головой и пару раз приветственно махала рукой.