Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

Она сглатывает то ли нежность, то ли свою боль и тихо произносит:

— Он так много страдал! Мой мальчик… И не может мне простить…

Тут Луиза обрывает себя. Переводит взгляд на Веронику и смотрит в упор, в глубь, в самое сердце. Потом зачем-то снимает очки и встает. Собирает со стола бокалы и, немного пошатываясь, идет к раковине.

— Я все уберу! Не волнуйся! — Вероника вскакивает. Она все равно не очень понимает, в чем Жан-Пьер обвиняет Луизу. Но она убеждена, что сможет все обязательно исправить. Она не рискует ничего больше спрашивать. Разговор закончен. Луиза ставит, звякнув стеклом, бокалы рядом с посудомойкой, нетвердо опирается рукой о столешницу.

— Пойду я, ты включишь машину? Что-то мне не очень… Устала, наверное. Ты очень добрая, Véronique! Такое счастье, что мы встретились, что ты с нами, со мной…

Ее слова и тихая грусть прошлого заполняют кухню. Вероника глядит вслед удаляющейся Луизе, которая вдруг становится меньше ростом.

На столе мусорно-неприятно остаются крошки, косточки от оливок, пятна от вина. Чуть расплывающимися кругами в них виднеются разводы боли, подтеки обиды, бесконечность одиночества. Вероника начинает собирать посуду, но вдруг такая тоска выливается на нее, что она оседает без сил на стул у грязного стола. Она думает о матери. И сейчас, без Луизиного тепла, которое, полупьяное, шаркает где-то там, за двумя стенами, Вероника чувствует себя чужой на опустевшей кухне в большой лионской квартире.

Ей открывается другая сторона времени, как подброшенная монетка падает проигрышной решкой: безнадежность стареющих родителей. Может быть, не надо было скрежетать зубами от колючих и язвительных замечаний, не стоило хлопать дверью и метать в раковину чашки с недопитым чаем, а сесть, взять руки под черепашьей кожей в свои? А потом сказать просто: мама, я тебя люблю… Сказать, что ей больно от обидных ранящих слов, что не надо ее называть Верой; пообещать, что они обязательно посмотрят вместе хороший фильм, что она расскажет ей о новой работе… Сказать, что они остались вдвоем на этом свете и что она понимает, как тяжело матери стареть долгими днями в пустой московской квартире…

глава 3.

Концерт

Ярко-голубое небо похоже на фаянс. Протянешь руку, прикоснешься — и оно зазвенит или разобьется в неосторожном трепете. Птицы закручивают свои спирали, вяжут невидимым крючком воздушное кружево с запахом особенной свежести, запахом счастья.

Вероника идет по набережной Соны, смотрит на охряные дома Старого города, ожившую гравюру с острыми крышами и трубами. Картина прошлого с ней настоящей на переднем плане. Хочется кричать от восторга и чувства свободы, подхватывающего ее над тяжелыми полукружиями мостов. Вероника щурится, глядя на сверкающие солнечные дорожки на воде, и улыбается прохожим. Все они милые, никуда не спешат и улыбаются ей в ответ. Улыбаются просто так.

Почти каждый день Вероника отправляется бродить по улицам. С тех пор как она перебралась в Лион насовсем, как она думает, навсегда, прошло почти два месяца. Вероника приняла город, как дом в наследство. Впрочем, его предстоит еще обжить, заглянуть в чулан, пересчитать тарелки, выбросить старое, сделать чужое своим.

Лето переваливается в душный август. Лион обезлюдел, оставив дома и пустынные площади нагреваться, как им заблагорассудится, а реки — мелеть под тихое бренчание гитар на низкой набережной.

Вероника собирается поискать какую-нибудь работу, пусть даже самую простую, может быть, в одном из симпатичных маленьких бутиков на центральных улицах. Мало ли, где пригодятся ее языки! Она мечтает влиться в здешнюю жизнь, стать частицей лионского воздуха, камешком в тяжелой кладке домов, перышком лебедя, плывущим по Роне. Но Луиза и Жан-Пьер машут руками, округляют в шутливом негодовании глаза и предлагают ей думать только о хорошем и, конечно же, о свадьбе.

— У тебя все равно нет пока никаких прав… Ну то есть прав на работу, — говорит, спохватившись, Жан-Пьер. — Подожди! Куда ты торопишься? Тебе не хватает денег? У тебя же есть доход от квартиры! И ты ведь что-то зарабатываешь своими переводами, рекламой… Здесь, во Франции, с работой очень сложно!

— Да-да, — обязательно вступает Луиза, подхватывая музыкальную тему уговоров, — даже французам сложно, а ты думаешь, что вот так, сразу… Конечно, у тебя хороший, даже прекрасный французский, но ты ведь не можешь соперничать с настоящими носителями языка! А все, что нужно для жизни, мы делим с тобой. Тебе не надо беспокоиться ни о жилье, ни о счетах… Тебе чего-то не хватает? Ты только скажи! — и удивленно, немного театрально делает брови домиком.

Вероника, дав с самого приезда себе слово по большей части смотреть и слушать, не понимает сейчас, что мадам думает на самом деле. Ведь женщина была бы точно довольна, вноси Вероника что-то более существенное в домашний бюджет! Частые разговоры о высоких ценах, о возросшем использовании воды, о новых или старых, но тоже подросших тратах из-за еще одного коммунального потребителя — все это смущает Веронику. Она отдает Луизе часть присылаемых из Москвы денег и видит, что взгляд мадам теплеет. Никто напрямую с ней о расходах не говорит, но все, что Вероника покупает в дом, принимается с одобрением и проверкой срока годности.

* * *

— Дорогая, ты становишься членом семьи и пора наконец влиться в нашу работу! Если ты хочешь, конечно, — Луиза входит в комнату. — Сегодня мы, наша ассоциация, устраиваем благотворительный концерт бразильских музыкантов! Jam session!

Вероника уже три дня корпит над переводом аннотации к новым, явившимся покорять российский рынок, косметическим средствам. Она выверяет каждое слово и пытается не допустить ошибки в химических элементах, обещающих вечную молодость. Ей не нравятся такие задания: слишком много банального, лишенного творчества, но очень кропотливого перевода. Делать, правда, нечего: подписалась — так выполняй, что присылают. К тому же платят за такие задания очень неплохо. Лена ее торопит. Вероника догадывается, почему Лена ей помогает, но сейчас это неважно.

Она ставит точку, сохраняет текст, радуясь тому, что может немного отвлечься. Поворачивается к Луизе.

— Концерт? Правда? С удовольствием! А что надо делать?

— Да особенно ничего — просто прийти, выступление послушать, помочь стульчики расставить, пораздавать программки, брошюрки о нашей ассоциации… Мы надеемся, что многие откликнутся. Это самый настоящий концерт. Просто деньги пойдут в фонд помощи тем, кто ждет документов из префектуры, кто ищет защиты…

— Они нелегальные мигранты, что ли? — Вероника удивляется. — Сюда приезжают даже из Бразилии?

Луиза смущается, но быстро возвращает на лицо улыбку, полную терпения.

— Дорогая, ну