Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

почему сразу нелегалы? Они приехали к нам учиться, ну, знаешь, есть разные программы для студентов… Потом решили остаться. Ведь в Бразилии так трудно, там такая бедность… Французская бюрократия тянет с разбором их дел… Предвзятое отношение! Вот наша ассоциация помогает им, как может… Любой человек на свете достоен хорошей жизни! И жить может, где хочет! Ты ведь согласна?

Вероника неуверенно кивает, думая, что у нее тоже здесь не вот тебе прямо все выстлано красной дорожкой… Может, ей потом тоже будут помогать устроиться, найти работу? Она рада посмотреть, как это все происходит с бразильцами. Да и вообще: если Луизе нужна помощь, она всегда готова.

Луиза ждет, внимательно следит за лицом Вероники, пытаясь угадать ее настроение.

— Мы всем помогаем, но особенно тем, кому самому сложно, кто одинок, кто приехал сюда без семьи, кто брошен государством… Так как? Поедешь со мной? Я тебя представлю моим коллегам, нашим активистам. Оденься только поскромнее, d’accord? Ладно?

Концерт проходит в большом, похожем на спортивный зал помещении. Вероника ни за что бы сама не нашла это место. Только по большому плакату с бразильским флагом у невзрачного входа можно понять, что здесь что-то происходит. «Зачем рисовать бразильский флаг, если музыканты стремятся остаться во Франции»? — думает Вероника и входит.

Когда после яркого солнца глаза привыкают к полутьме, она различает пожилых женщин, хлопочущих вокруг столов со списками и флаерами. Луиза дает указания. Она пожимает руки, отвечает на вопросы, направляет куда-то осветителей и одновременно успокаивает небольшого роста девушку, чем-то расстроенную, со слезами на глазах.

— Véronique! Дорогая! Иди сюда! Я тебя познакомлю с Маликой! Она из Марокко. Почти никого здесь не знает. Вам будет о чем поболтать. А мы пока займемся делами!

Вероника подходит. Малика встречает ее смущенным взглядом и руки не протягивает.

– ça va? Как дела? Меня зовут Вероника, — говорит ей и присаживается рядом. Девушка одета в плотную черную длинную одежду и платок, низко повязанный полосой на лоб, из-под которого не вылезает ни один волос. Она молчит.

Вероника думает, что под этими нарядами ей, должно быть, ужасно жарко. Пытается ее разговорить, не очень понимая свою роль. Малика тихо произносит:

— Вы такая хорошая, Вероника. Мадам Луиза тоже очень хорошая. Здесь все такие добрые. Меня отпустили только благодаря ей и братьям. Мой отец говорит, что нельзя одной выходить из дома. Мама никогда не выходит…

«Надо же, — поражается Вероника, — какие разные обычаи! Как тяжело живется женщинам в Марокко!» Ее знакомые с работы, правда, ездили в Марракеш, рассказывали о разном, в том числе и о красавицах совершенно европейского вида и даже больше, раскованных и легких, о шумных барах и танцах на пляже. Но не ей судить. Может быть, семья Малики только что приехала в Лион из какого-нибудь отдаленного патриархального места. Но нет, оказывается, они во Франции уже два года. Братья работают.

— Кем? Где работают? — спрашивает Вероника. Не то чтобы ей это очень интересно, но надо же о чем-то разговаривать.

— Я не знаю. Деньги приносят домой. Это хорошая работа, если им за нее платят. Да мы и не спрашиваем, они же мужчины, — отвечает Малика. — Вон мой брат. Я бы и не пришла сюда, если б он не помогал мадам Луизе. А второй брат сказал, что пора домой, сцена готова, еда доставлена, а зря болтаться на разных концертах — это не для нас… Вот мадам с ним говорила, уговорила задержаться немного…

— А ты учишься? — Веронике становится интересно. — Ходишь в школу? Или уже закончила?

— Нет, — тихо, как шелест листьев, говорит Малика, — зачем? Да нас и не принимают в школы… Я учила французский на курсах, когда только приехала…

— Как это не принимают? Во Франции бесплатное образование для всех детей, даже без документов, — Вероника сбивается на слове «дети», подумав, что Малика уже не очень подходит под эту категорию. Сколько ей? Семнадцать? Восемнадцать? Ну и что? Девочка ведь могла учиться тогда, когда только приехала, как все, в школе вместо курсов, понять французскую культуру, не подчиняться ретроградным братьям… Она хочет сказать, что может помочь разобраться с этой несправедливостью, что сходит с ней в префектуру, добьется… Но Малика качает головой.

— Отец сказал, что я уже выросла, поучилась и хватит. Да еще и таких, как я в школу не берут… Знаешь, таких, как мы… В хиджабах не разрешают… Вот ведь такие законы приняли… Дискри… Дискриционные… Я в Марокко училась, но тут нет, я уже большая, другими делами занималась… Да и поздно уже в школу… Лучше дома, в общине. Франция — очень него… негостеприимная страна. Ты тоже ведь иностранка, поэтому я тебе сказала. А так я никому… Сейчас я вот замуж выхожу… И получу все правильные бумаги. Братья знают, что нужно… И женщины у нас в доме тоже… Мы собираемся, читаем разные тексты, обсуждаем, как надо жить…

Вероника хочет узнать поподробнее, как следует жить и зачем было Малике приезжать в негостеприимную Францию, но вдруг задает неожиданный вопрос:

— А жених-то положительный? Из хорошей семьи?

Быстрый взгляд темных глаз. Малика их тут же опускает. Смотрит в пол. Бледная, в своем темном объемном одеянии, она похожа на личинку бабочки. Вероника слышит свой голос и понимает, что только что задала любимый вопрос матери. Вспоминает, как ее саму это безумно раздражало, как она тут же хлопала дверью и отвечала, что это не материно дело, какая там семья у нового кавалера, — ведь не собаку для случки выбирает. Мать, правда, парировала тут же, что если даже собак для случки отбирают, то почему человек готов с кем попало…

— Я его пока не видела, — снова полушепотом говорит Малика. — Но если отец и братья говорят, что он хороший, то значит, хороший. Я буду его любить. Это поможет здесь обосноваться…

Она с заминкой произносит сложное слово и поворачивает голову, выискивая кого-то у сцены. «Брата ищет, наверное», — думает Вероника. Ей становится неуютно. Как будто она прикоснулась к чему-то незнакомому, что невозможно определить ни наощупь, ни по запаху. Остается лишь одно: или принять, или сбежать. Рядом постоять с умным и сочувственным видом не удастся.

— Внимание! Внимание! — Громкий голос прерывает ее размышления. — Мы здесь сегодня собрались благодаря нашему совместному проекту — районной администрации и благотворительной ассоциации «Рука в руке». Все собранные средства пойдут в фонд помощи нуждающимся и тем, кто стал жертвой социальной несправедливости! Наши музыканты — представители разных стран, мы очень рады их видеть! И сегодня все они играют для вас! Музыка и солидарность не имеют границ! Поприветствуем их и всех тех, кто пришел разделить с нами радость