Осенняя почта - Юля Агапова

Теперь она стояла подле него и рассматривала собственный стеллаж так, будто видела его впервые.

– Ой как неудобно столько пыли мамочки не обращайте внимания а вы говорю тоже растения разводите?

Матвей только сейчас заметил, что почти все книги на стеллаже посвящены комнатным цветам.

– Я? – оживился он. – Не то чтобы развожу… Но у меня много разных растений. Почти все – найденыши. Бывает, прямо с мусорки забираю выброшенные больные или ненужные цветы. Иногда знакомые отдают полудохликов…

– И как? Получается выходить? – Машенька даже перестала тараторить.

– Получается, – кивнул Матвей. – Особенно если суккуленты. Они неприхотливые, особого подхода не требуют.

«Не то что кошки», – добавил он про себя.

– Ох, а у вас нет, случайно, крассулы? Ну, денежного дерева…

– Дерева нету. И денег тоже не особо, – рассмеялся Матвей.

– А вот поэтому и нет а если б было дерево то надо ухаживать и как зацветет так и деньги сразу в дом рекой потекут! И желательно его не покупать а у кого-то взять отросток вот если бы у вас был отросток я бы взяла потому что у вас все растет ну то есть работает и техника и растения… – Машенька опять перешла в «скоростной» режим.

Казалось, она забывает вдохнуть между отдельными фразами и каким-то чудом продолжает говорить даже без воздуха в легких. Матвей и сам перестал дышать.

– …а это вот мои цветочки. – Машенька повела рукой, и он вдруг обнаружил себя в светлой просторной комнате, сплошь заставленной горшочками и кадками. Орхидеи тут соседствовали с фиалками, герань – с лилиями.

– Как у вас много белых цветов…

– От сглаза, – не задумываясь «выстрелила» Машенька и, точно испугавшись сказанного, с опаской посмотрела на Матвея.

– Вы, кажется, верите в приметы?

– Верю? – зачем-то повторила она и тут же поперхнулась. Закашлялась так, что стала пунцовой, а на глаза выступили слезы.

Матвей ринулся на кухню, налил воды в первый попавшийся стакан и сунул его в руки Машеньке. Та выпила воду залпом и опустилась на единственный свободный табурет. Она выглядела уставшей и расстроенной.

– Вам наверное пора идти к другим клиентам? – тихо спросила она, все еще прикашливая. – А тут я со своими цветами.

Матвей подобрался, кивнул.

– Ну да… Я тогда пойду. Звоните, если… если что-то опять будет сбоить… и это… в общем…

Машенька проводила его до двери и пробормотала что-то невнятное вместо прощания. Матвей спустился на два этажа ниже и остановился на лестничной площадке. Что он опять не так сделал? Обидел ее фразой о приметах?

В стекла чужого дома упруго застучало. Снова дождь. Матвей сбежал вниз и поспешил на парковку. Едва он успел сесть за руль, как по лбу старенькой «Лады» полило. Он вставил ключ в замок зажигания и не смог его повернуть. Подергал еще раз – глухо.

– Вот так у меня все работает, да? – закричал Матвей неизвестно кому. – Прямо-таки вся техника как по маслу со мной, канеш-шна! Волшебник Изумрудного, блин, города! – Он ударил по рулю.

Что-то щелкнуло. Матвей продышался и снова попробовал провернуть ключ. На этот раз замок отреагировал как ни в чем не бывало. От удара, видимо, расклинило. Как говорится, сила есть, ума не надо. Матвей хмыкнул.

До дома было недалеко, так что к тому времени, когда он вышел из машины у себя во дворе, ливень только усилился и мгновенно промочил его насквозь. Матвей забежал в подъезд, привычно заглянул в почтовый ящик и уже занес было ногу на лестницу, ведущую выше, как вдруг понял, что увидел нечто инородное. Он обернулся. На подоконнике над почтовыми ящиками стоял горшок с пожухшим, почти растерявшим свои плотные листья денежным деревом.

Он дал себе неделю. И дереву тоже. Успокоиться, прижиться, обрезать все отмершее и лишнее. Дважды брался за гитару – дважды получал нагоняй от Александры Сергеевны, угрожавшей написать на него заявление.

В первые три дня после появления денежного дерева нашел шестьсот рублей. Сотня валялась на асфальте прямо у подъезда, пятисотку заметил под столиком кафе. Что же это получалось? Что Машенька была права и денежное дерево действительно «работало»? А он-то еще подколол ее насчет примет.

На исходе седьмого дня какая-то девушка остановила его в торговом центре и со словами «у вас выпало из кармана» сунула ему в руку тысячную купюру, после чего выбежала на прилегающую парковку и тут же юркнула в такси. Матвей, который бросился было за ней, так и остался стоять с открытым ртом у выхода. Он точно знал, что у него ничего не могло упасть из карманов, потому что в джоггерах, в которых он вышел в магазин в тот вечер, их просто-напросто не было.

Утром восьмого дня Матвей долго гипнотизировал экран телефона и, как только тот показал десять утра – не слишком раннее, но и не слишком позднее время, – набрал номер Машеньки. Ладони у него начали потеть сразу после трели будильника, который прозвенел в семь, а под мышками развелась такая сырость, что пришлось два раза менять футболку. Матвей долго репетировал свое приветствие, но, когда в трубке раздалось Машенькино «але», он закрыл глаза и пробормотал, от волнения то и дело облизывая пересохшие губы:

– Мария… Игоревна, это Матвей… Помните? Ма… ма… Матвей, который вам компьютер налажал… то есть, да блин, налаживал…

– А-а-а конечно-конечно как хорошо что вы звоните мне так неудобно за себя я вам наговорила тогда всякой чепухи… – Машенька перехватила инициативу и затопила Матвея своим нескончаемым потоком слов.

Он слушал ее и думал: «Как же хорошо, что она такая говорливая, иначе я бы еще долго мамкал и лажал!» Когда приступ Машенькиного тараторенья чуть стих и она наконец остановилась, чтобы сделать вдох, Матвей успел вставить:

– А я денежное дерево нашел! Хотите подарю?

В ответ в его горящие уши полилось что-то щебечущее, что-то вроде «вот это совпадение!» и «если вам не жалко, то давайте». Когда она сказала «до завтра», Матвей понял, что они, кажется, договорились встретиться. Футболку после телефонного разговора с Машенькой пришлось поменять еще раз.

Вечером за стенкой разорались кошки – настоящий концерт. Матвей взял гитару и с глубоким чувством справедливого возмездия ударил по струнам:

…и от этого мир не развалится,

а останется, слышишь, останется…

Думал, у Александры Сергеевны на этот раз хватит совести не мешать ему, но ошибся. Стоило раздаться звонку, как Матвей рванул в коридор, распахнул дверь и заявил:

– А вы сначала кошек своих