Осенняя почта - Юля Агапова

Что она недостаточно внимательно за ним ухаживает и уж точно не покупает ему нужный корм, а значит, он имеет прямо-таки конституционное право выкрасть у нее питомца. А если бы кто-то решил так про него и Мультика? Каково бы это было?

Он повертел в руках корм и поставил его обратно на полку. Потом снова взял упаковку и пошел на кассу. Пусть это будет прощальным подарком коту.

Матвей быстро нагнал соседку, которая на улице стала как будто меньше. По тому, как медленно она шла, было видно, что сумка для нее слишком тяжелая.

– Александра Сергеевна! Давайте я вам помогу! – сказал Матвей и почти вырвал у нее из рук ношу.

Соседка вынырнула из-под цветастого зонта и растерянно улыбнулась, но спустя мгновение, точно опомнившись, подняла брови и хмыкнула:

– Не ожидала.

Матвей пожал плечами, откашлялся.

– Александра Сергеевна, тут такое дело… Ваш кот… ну белый такой…

Она охнула и остановилась:

– Батюшки, я же забыла закрыть дверь на балкон! Он упал? Я права, да? Он упал с балкона? – Ее лицо стало меловым, как перед обмороком.

– Нет-нет, подождите, все с ним нормально, – поспешил успокоить ее Матвей. – Он прыгнул мне на подоконник, а я как раз задержался перед работой и услышал его мяуканье.

Она прикрыла рукой рот.

– Вот я старая дура… Он же из-за меня мог… насмерть же мог… А я вот корм ушла покупать – в супермаркете нужного не было, я по всему городу хожу ищу… – Ее голос дрожал.

– Александра Сергеевна, ну забыли, со всяким такое бывает. Главное – я успел его вытащить, все хорошо с котиком, он сейчас у меня. Выдыхайте!

Она послушно выдохнула и чуть порозовела.

– Спасибо вам огромное! Я теперь ваша должница. Вы пироги какие любите? С капустой? Луком-яйцом? Или сладкие?.. А может, на щи придете? Вы когда последний раз ели щи?

Матвей начал было отнекиваться, но быстро понял, что соседка не успокоится, пока он не согласится хотя бы на один кулинарный презент.

Как только Матвей открыл дверь, в коридор выбежал Величавый – оказывается, кота звали по-королевски. Лицо Александры Сергеевны просветлело, но внутрь она не шагнула, а как-то беспомощно начала переминаться на месте и внимательно посматривать на Матвея.

– Да что же это такое сегодня? То одна не заходит, то вот вы теперь. Неужели я такой страшный или, может, на убийцу похож? Проходите быстрее, пока кот ваш снова не сбежал!

Александра Сергеевна всплеснула руками и заторопилась за Матвеем. Кот тут же начал тереться им о ноги и мурлыкать.

– Завел песню, вы только посмотрите на него! У меня он так давненько не пел, между прочим. Может, музыкальную душу в вас почувствовал? – хитро улыбнулась Александра Сергеевна.

– Да это он просто проголодался. Я вот ему тут прикупил… – Матвей смущенно достал корм. – Сейчас мы его в какую-нибудь мисочку положим…

– А вы, оказывается, разбираетесь в кормах! – протянула Александра Сергеевна. – У вас, наверное, раньше были кошки?

– Была, – кивнул Матвей. – Пятнадцать лет была.

– А новую кошку… Не смогли?

– Сначала я не мог. А потом они начали меня бояться, прятаться. Все до единой. Ваш прыгун – первый кот, который от меня не шугается.

Соседка понимающе покачала головой и как будто не удивилась истории Матвея. Он поставил на пол тарелку с кормом, и Величавый грациозно начал трапезу, сопровождая ее благородным урчанием.

– Кстати, о музыке. Вы вот недавно мелодию такую приятную наигрывали. И слова мне понравились. Я, правда, плоховато расслышала – возраст все-таки, слух уже не тот… Может, сыграете мне кусочек?

– Это вы серьезно сейчас?

– Серьезней не бывает. Там еще строчка такая грустная, но светлая: что все раны рубцуются, да?

Матвей кивнул, взял гитару, сыграл пару аккордов, а потом пропел:

Боль пройдет – все на свете рубцуется,

У порога вновь кто-то разуется,

И – поверь мне – все образуется.

Даже ливень с окошком целуются.

– Вот, вот! Ливень с окошком поцеловались, а вы Величавого спасли! Слатенький мой Величек! Ты моя лапочка! – Александра Сергеевна говорила вполголоса, гладила обсохшего, великолепно-белого кота и всхлипывала. – Ты со мной пойдешь обратно? Или тут останешься, а?

– Да вы что, Александра Сергеевна, такого кота разве можно взять и оставить? – Матвей едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть от радости.

– Так кто говорит, что оставить? Он сам решит. Да, Велюша?

Она поцеловала Величавого в мордочку и медленно пошла в коридор. Кот проводил ее до двери, а потом развернулся и с разбегу прыгнул обратно на диван.

– Я… это самое… в шоке, если честно, – развел руками Матвей, тут же ощутив угрызения совести. – Он, типа, у меня теперь будет?

– Он вас выбрал.

– Ну предположим…

– А вы не предполагайте. Вы думайте, Матвей. Иногда животные сами выбирают нас, как и вещи. Вот вам кажется, это вы сами новую квартиру выбрали, да? А может, это она вас выбрала? Или, вот, гитара. Или… – соседка сделала паузу, – сила.

– Сила?

– Ну вон же силища-то у вас какая!

– Какая?

– Да хоть растения ваши взять. Цветут, вверх тянутся, зеленеют!.. Люди же друг другу часто говорят: сил тебе! Думаете, это просто такое выражение? Ан нет! – Она цокнула языком. – Каждого человека своя сила сама находит. Надо только пустить ее в нужный момент.

Он растерянно кивнул. Меж тем Александра Сергеевна толкнула входную дверь.

– Кстати, – обернулась она вдруг, – а кто, говорите, без особого приглашения к вам заходить отказывался?

– Да… – отмахнулся Матвей. – Девушка одна. Ее какой-то лихач обрызгал из лужи, я хотел ей одежду высушить, а она, наверное, подумала про меня… ну… сами понимаете… плохое. И убежала.

– Убежала, значит? Хм… И как эту беглянку зовут?

– Машенька… То есть Мария Игоревна… Вы ее не знаете. Я к ней ездил на вызов по ремонту компьютера, а потом… это самое…

Александра Сергеевна загадочно сказала «ага-а» и распрощалась.

Величавый, несмотря на свое имя, обладал простым и покладистым характером. Вот он сидит, жмурит глаза с неприступным видом – громадный, весь какой-то заоблачный, – а потом мявкнет, прыгнет на колени, придавит приятной тяжестью и мягкими лапами заперебирает. Матвей первое время после работы так и засыпал – сидя на диване, прямо в одежде, с котом на животе.

Но как ни старался Величавый вымурлыкивать все дурное из своего нового хозяина, хандра не отступала полностью. Мысли Матвея то и дело улетали за пределы дома: не так чтобы очень далеко,