Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

уже третьи сутки дед Афанасий не возвращается домой. Ушел он налегке, не взяв с собой ни плаща на случай дождя, ни даже куска хлеба. Не находя себе места, Николай тоскливо бродил по комнате, а когда становилось совсем невмоготу, выходил за ворота и, сев на завалинку, часами смотрел на дорогу.

Наконец он не выдержал, неизвестность и одиночество замучили его. «Добегу до рудника, – решил он, – зайду к Гущину или к водовозу Петру Афиногеновичу. Они друзья с дедушкой, пусть посоветуют мне, что дальше делать!»

Николай крепко запер изнутри ворота, перебрался через забор и пошел к поселку. Вначале он намеревался посетить водовоза.

«Гущин сильно занят, – рассуждал он, – а дядя Петя уже закончил развозку воды и отдыхает на конном дворе. Ну, а если его там не застану, тогда зайду к Степану Петровичу. Он-то уж обязательно поможет разыскать дедушку!»

Но когда с высокой сопки открылась панорама рудничного поселка, Николай вспомнил, что дяди Пети он не найдет: еще месяц назад водовоз уехал в отпуск, в колхоз к брату, с которым не виделся больше пяти лет. А воду должен возить вместо него конюх, незадолго перед этим принятый на работу. Прощаясь с дедушкой перед отъездом в отпуск, дядя Петя не очень лестно отозвался о новичке.

– Чудной какой-то! – сказал он тогда. – Говорит, что из деревенских, а лошадь запрягать стал – все перепутал. Дугу начал вставлять в гуж с правой оглобли, да еще и огрызается: «Я, дескать, к этому сызмальства приучен!» Ну, а с лошадьми обращаться умеет, слов нет!.. И к повозке бережно относится. Оглобли никогда на землю не бросит. Всегда поднимет осторожно и стянет веревкой потуже.

«А все-таки я зайду, проверю. Может, дядя Петя и вернулся, тогда пройду к Гущину!»

Спускаясь с горы, мальчик увидел внизу знакомый конный двор. Он был пустынен: лошадей угнали в ночное. Все телеги были убраны под навес, посередине двора стояла только телега с бочкой, а возле нее виднелась человеческая фигура. Сердце мальчика радостно затрепетало, на лице появилась улыбка, ему показалось, что это Петр Афиногенович, но, вглядевшись, он понял, что обознался: у бочки орудовал новый конюх, которого дядя Петя называл Никифором Ивановичем.

Николай уже решил пройти мимо двора, к рудоуправлению, где и сейчас, поздно вечером, можно было застать Гущина, но неожиданное событие заставило его изменить намерения. Мальчик увидел, что по дороге, направляясь к конному двору, идет человек, тоже показавшийся ему знакомым.

«Да ведь это же тот человек, – вспомнил Николай, – который вышел из-за кустов, когда к нам приходила женщина в зеленой блузке и угощала меня конфетами! Зачем это он идет сюда?»

Это действительно был Смельчак. По его одежде было видно, что он только из шахты. Брезентовая куртка, такие же брюки и шахтерский желтый шлем были мокры и испачканы глиной. Подойдя к воротам конного двора, он оглянулся через плечо, будто хотел убедиться, не следят ли за ним, и только убедившись в этом, прошел в ограду.

– Никифор Иванович, ты здесь? – негромко окликнул он.

Конюх, наклонившийся возле бочки, поднял голову и молча поглядел на него.

– Это разве порядок, Никифор Иванович, – произнес пришедший. – Вышел я из шахты, пришел домой, хотел умыться, а воды-то и нет. Хозяйка говорит: «Новый водовоз не привез, забыл, видно!»

– Помоги-ка мне телегу под навес закатить, – сказал вместо ответа конюх, – надо правую оглоблю сменить, в двух местах лопнула…

Заинтересовавшись, хоть и не отдавая себе отчета, чем именно, Николай Мошков прокрался к забору и побежал вдоль него к находившемуся в углу двора навесу с высоким сеновалом над ним. Поравнявшись с постройкой, он цепко схватился за концы бревен и вскарабкался под крышу. Этим путем он не раз пробирался на конный двор со своими сверстниками, чтобы поваляться на душистом сене, хотя дядя Петя и ругал их за то, что они мнут корм, а потом лошади не едят его.

Сеновал был почти пуст, только возле маленького окошечка, прорезанного под самой крышей навеса, возвышалась большая куча свежего сена. Мальчугану, чтобы видеть и слышать, что происходит во дворе, не оставалось ничего другого, как взобраться на эту кучу, рискуя сильным шорохом сена привлечь внимание находящихся под навесом людей. И Николай, затаив дыхание, стараясь ступать осторожно, чтобы не шевельнулась ни одна травинка, стал пробираться к окошечку. Ему показалось, что он крался бесконечно долго, но в конце концов он все же подобрался к окошечку и выглянул вниз. Сейчас, когда конюх находился от него всего в нескольких метрах, мальчику вновь показалось, что он видит друга своего дедушки-водовоза Петра Афиногеновича.

Присмотревшись, Николай понял, почему он вторично впал в ошибку. На конюхе были такие же, как и у дяди Пети, серая кепка с измятым козырьком, пожелтевшая от солнца гимнастерка и подтянутые ремешком под колено высокие охотничьи сапоги.

Вот почему Николаю и показалось, что перед ним сам дядя Петя. Но стоило конюху повернуться лицом, как сходство сразу же исчезало.

Сейчас конюх был занят тем, что, положив на столярный верстак новую оглоблю, старательно вытаскивал что-то на ее конце. Это «что-то» оказалось деревянной пробкой, плотно пригнанной в высверленное в торце оглобли глубокое отверстие.

– Давайте ваш аппарат, Смельчак, – сказал водовоз пришедшему.

Тот, оглядевшись по сторонам, достал из кармана брюк маленький, но, очевидно, довольно тяжелый металлический цилиндрик.

– Это батарея, – предупредил он.

Потом, бережно вытащив из внутренних карманов тужурки еще один, меньший, цилиндрик и третий, такой же небольшой, только обвитый спиралью блестящей проволоки, добавил:

– Приемник и передатчик!

Он подал эти предметы Никифору Ивановичу. Тот осторожно опустил их в отверстие в оглобле и снова тщательно задвинул деревянную пробку.

– Хитро придумано! – одобрительно сказал Смельчак. – Но работать здесь мне будет тяжело. В последнее время и без того приходилось тратить на связь по полдня!

– Что же сделаешь, раз обстановка так обострилась! Придется ловчиться!

– Это я понимаю, Хозяин, но мне кажется, не надо прежде времени преувеличивать опасность: она еще не так велика, а вся эта паника привела к тому, что мы уже сутки не имеем связи.

– А где бы вы держали передатчик? – хмуро спросил конюх.

– Там же, где он и был: у меня на квартире!

– Ну, знаете, это сейчас очень рискованно!

– Ничуть, – усмехнулся Смельчак. – Я воспользовался бы вашим способом. Приемник с передатчиком спрятал бы в одну ножку стола, а аккумуляторы – в другую…

– Нет, пусть лучше аппаратура будет здесь, – решительно сказал Никифор Иванович, – так будет спокойнее!

Смельчак молча пожал плечами.

– Мы должны быть готовы ко всему, поэтому я и решил перепрятать радиоустановку. Знать о ее местонахождении будут