Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Вы сами подбросили эти вещи мне в стол! Вы хотите опорочить меня!

Горняк хмуро взглянул на него:

– Я, конечно, ничего тут не понимаю, но только вижу, что дело выходит серьезное. Надо вам, Галина Васильевна, заявить куда следует, а меня свидетелем поставить. Что я видел, обо всем расскажу, а уж там пускай разбираются!

Ковригина отошла к своему столу, сняла телефонную трубку и попросила телефонистку вызвать квартиру директора рудника. Ей ответили быстро.

– Тимофей Трифонович, это Ковригина вас беспокоит. Прошу извинить! У нас в рудоуправлении… – голос ее прервался от волнения, – одним словом, я прошу вас немедленно прийти… Сейчас же. Да, я буду вас ждать и все расскажу…

Бросив трубку, она сжала руки в кулаки и, чтобы не разрыдаться, бросилась к двери. Борис Георгиевич хотел последовать за ней, но человек в одежде шахтера решительно преградил ему дорогу и угрожающе поднял свою тяжелую лампочку:

– Спокойно, спокойно, гражданин! Сейчас директор придет, разбираться будем!

– Галина Васильевна, – предостерегающе воскликнул Подкорытов, – не поднимайте шума! Слышите? Остановитесь! Для себя же хуже сделаете!

Едва за Ковригиной захлопнулась дверь, как лицо человека в одежде шахтера мгновенно изменилось. Злоба и гнев в его глазах погасли, он опустил угрожающе поднятую карбидную лампу и шагнул к Подкорытову, глядя на него строго испытующе.

Подкорытов спокойно выдержал его взгляд. Еще раз осмотрев геолога с головы до ног, шахтер вплотную подошел к Борису Георгиевичу и, положив ему на плечо тяжелую руку, негромко сказал:

– Так. С поличным, выходит, попались, гражданин Подкорытов. Не миновать вам теперь скамьи подсудимых.

Подкорытов сделал протестующее движение, видимо, пытаясь возразить, но шахтер, все сильнее стискивая его плечо, продолжал так же строго:

– Я-то уж хорошо знаю, чем такие дела кончаются. А ей-богу, жаль мне вас. Совсем еще молодой. – Он помолчал, как бы давая Подкорытову возможность лучше осознать смысл происходящего, и закончил более мягко: – Жаль мне вас, да и помочь вам еще можно.

– Каким образом? – встрепенулся Подкорытов.

– А ведь все от моих показаний зависеть будет. Ковригиной-то одной не поверят, скажут, что по злобе, из-за вашей назойливости наклеветала на вас. А она даже фамилии моей не спросила. Отпущу вас, сам уйду и ищи ветра в поле, мало ли народу на руднике. Придет сюда Рощин, Ковригина перед ним в дураках и окажется. Только за мою услугу и вы мне услугу оказать должны.

– Какую услугу, – возмутился Подкорытов. – Я же ни в чем не виноват, а дрянь эту не знаю, кто мне подбросил. – И он показал на все еще раскрытый ящик стола.

– Не прикидывайтесь мальчишкой! – резко перебил шахтер. – Пока проверят да поверят – много воды утечет. Всякое может случиться. А я вам предлагаю свободу, и концы в воду. Соглашайтесь, а то сейчас Рощин нагрянет. Тогда поздно будет.

Подкорытов молчал и, наконец, видимо решившись, хрипло спросил:

– Чего вы от меня хотите? Какую услугу?

– Вот это дельно, – ухмыльнулся шахтер. – Пока никакой услуги. А потом получите вы письмо. Вот и приходите по адресу, который будет в письме указан. Там с вами и поговорим. Придете, все так тайной и останется, не придете – сам куда следует пойду и дам показания. Значит, придете?

– Приду, – еле выдавил из себя Подкорытов.

– Так-то лучше, – одобрил шахтер, забирая из ящика стола Подкорытова ватман, тушь, конверты, перстень и магнитный аппарат. Рассовав все это по карманам, он вновь обернулся к Подкорытову: – А записку-то все-таки мастеру напишите, чтобы в город отпустили меня.

– Ладно, – согласился Борис Георгиевич. – Только фамилии вашей я не знаю.

– Шаронов.

Принимая из рук Подкорытова записку, Шаронов вновь многозначительно напомнил:

– Значит, услуга за услугу. Получите письмецо, сразу идите, куда позовут.

– Приду, – глухо проговорил Подкорытов и стремительно опустил голову, чтобы скрыть мелькнувшую на губах довольную усмешку.

Выбежав на крыльцо, Ковригина жадно, как если бы вырвалась из душного помещения, вдохнула воздух. Проведя рукою по глазам, она прислонилась к резному столбику и взглянула в ту сторону, откуда должен был появиться Рощин. Но улица была пустынна.

Постояв так несколько минут, Галина медленно сошла с крыльца и пошла вдоль улицы. Голова ее горела, мысли неслись, перебивая одна другую. И вдруг ее окликнул знакомый голос. Думая, что ослышалась, Ковригина быстро обернулась.

За высокой деревянной изгородью, в густом палисаднике, стояла женщина и рукой манила ее к себе. Галина замерла на месте, словно не веря своим глазам, потом стремительно кинулась к ней, не заметив, что из-за угла показался директор рудника.

– Ой, милая моя! – радостно воскликнула она. – Ты не представляешь, как ты мне нужна!

Женщина обняла Ковригину, нежно поцеловала в щеку и тихо сказала:

– Успокойся, Галинка, все будет хорошо! Ты же знаешь, что в трудную минуту тебе всегда придут на помощь. Ты мне сейчас тоже очень и очень нужна. Зайдем на минутку в этот дом!

Рощин спешил. Он хорошо знал характер старшего геолога: уж кто-кто, а она не стала бы вызывать его без важных причин. Издали увидев Ковригину, идущую навстречу, он ускорил шаг, но тут ему показалось, что Галина Васильевна почему-то свернула в сторону и скрылась в садике возле маленького особнячка. Поравнявшись с этой усадьбой, он взглянул поверх изгороди, но никого не обнаружил.

В недоумении пожав плечами, Рощин постоял немного, закурил, а затем продолжал свой путь к зданию рудоуправления. Но и там Ковригиной не было, а геологическое бюро оказалось замкнутым.

Дремавший в своей комнате ответственный дежурный сказал, что к нему никто не заходил, от него не звонили. В шахтах все идет нормально.

Пройдя в свой кабинет, Рощин поочередно вызвал по телефону участки, всюду работа шла полным ходом. На эти разговоры ушло с полчаса, но Ковригиной все не было. Тогда директор рудника решил идти домой, не понимая, зачем же его вызвали и куда девался старший геолог.

Выйдя на крыльцо, он тут же увидел удалявшуюся фигуру Ковригиной.

– Галина Васильевна, – крикнул он, – куда вы? Я же вас жду. Пойдемте вместе.

Ковригина обернулась и призывно махнула рукой:

– Иду домой, Тимофей Трифонович.

Рощин спустился с крыльца, уже начиная раздражаться. Подойдя к ожидавшей его Ковригиной, он вопросительно взглянул на нее. Галина Васильевна спокойно встретила его взгляд. Это еще более взорвало его. Рощин, уже не сдерживая гнева, спросил:

– Зачем же вы меня подняли с постели? Вы ведь хотели, как будто, сообщить мне что-то очень важное?

Ковригина смущенно улыбнулась:

– Простите, Тимофей Трифонович, но мне теперь кажется, что я немного поспешила с выводами. Я расскажу вам очень многое, но только не