Тайна голубого стакана - Алексей Васильевич Попков

– Счастливые мы с тобой люди, Степан Петрович, – не удержался директор рудника, – мы являемся свидетелями и до некоторой степени участниками величайшего открытия, чрезвычайно важного для народного хозяйства! Поэтому мы должны беречь Галину Васильевну, хранить ее, как зеницу ока!

– Совершенно правильно! – подхватил Гущин, – И поэтому мы должны немедленно отправить Галину Васильевну… спать! Взгляните, Тимофей Трифонович, ведь у нее же глаза слипаются от усталости. А мы с вами задержимся еще немного, я должен рассказать вам дополнительно кое-что из того, что слышал сегодня в городе…

Старший лейтенант ушел от директора рудника часа через два. Подметавшая коридор старушка Веселкова поздоровалась и сказала:

– Ох, и жара нынче стоит! Ночь глухая, а духота, как днем. Небось, пить хочется? Как раз свежую воду привезли, холодная! Открывайте скорее ваш кабинет, я вам графинчик налью.

Александра Ивановна принесла воды, оправила занавеску на окне и нерешительно присела на диван напротив Гущина.

– Хочу посоветоваться с вами, Степан Петрович. Как нам Галину Васильевну уберечь? Ведь она и так извелась от работы, а тут ее еще голубым стаканом пугают!

– Тревога уместная, Александра Ивановна, но меры предосторожности нами уже приняты.

– Уж вы постарайтесь, голубчик Степан Петрович! – горячо воскликнула старушка. – Я шестой десяток доживаю, понимаю, что к чему! Читала мне Галинушка, как ее грозят убить, если не бросит опытов и не уедет с рудника. А может она это сделать? Нет, не может, и я ее понимаю: должна она свое дело до конца довести. Да только боюсь я за нее, мало ли что эти изверги могут натворить?

– А вам до этих пор не приходилось слышать про этот голубой стакан?

– То-то и оно, что привелось. Давно еще, до революции.

– Как же это было?

– Жила я в прислугах у геолога Дорогина, Василия Степановича, – степенно сказала тетя Шура, – у того, который нашему руднику начало положил. До чего же хороший был человек! Вот его тоже пугали голубым стаканом, и чуть было не отравили!

– Вот оно что, – сказал Гущин, рассматривая Веселкову так, словно впервые видел ее, – об этом мы с вами еще потолкуем. И долго вы прожили у Дорогина?

– Да, почитай, до самой революции!

– И что же случилось с ним?

– Этого я не знаю, – грустно вздохнула старушка, – я как замуж вышла, вскорости с мужем и уехала. Когда муж у меня помер, стала разыскивать семью Василия Степановича, да уж не нашла.

– Скажите, тетя Шура, а у вас случайно не сохранилось фотографий Дорогина, документов каких-нибудь или записок? Они, может, нам кое-чем помогли бы.

– Посмотреть надо, поискать, Степан Петрович. Фотографии есть, были и бумаги какие-то. Поискать надо.

– Поищите, обязательно поищите, тетя Шура. А потом возьмите все, что найдете, и отвезите в город майору Аненкову. Не забудете фамилию? Он работает на улице Гоголя, номер десять, в зеленом доме, рядом с гастрономом…

– Запомню. А учреждение это я знаю… до революции этот дом принадлежал купцу Мещерякову… Мне и самой надо в городе побывать, вот по пути и зайду. А если не пустят меня туда? Скажут: зачем пришла, старая?

– Не беспокойтесь, пустят. Скажите, что я послал!

Гущин поднялся, налил в стакан воды, отошел к окну и медленными глотками стал пить ледяную воду. Тетя Шура собралась уже уходить, но тут взгляд ее остановился на стакане, из которого пил Гущин. Старушке показалось, что граненое стекло отливает серебристо-голубым светом, как бирюзовая даль неба в солнечный день. Она пронзительно вскрикнула и выхватила стакан из рук Гущина.

– Степан Петрович, стакан, вот же он, проклятий стакан! Смотрите, стенки-то голубые!

Не договорив, она разжала пальцы, уронила стакан и мгновенно скрылась, решив сообщить обо всем Рощину.

Гущин почувствовал, что у него кружится голова. Он присел на ближайший стул, с трудом поднял с пола обломки стакана и положил их на подоконник. Стекло действительно искрилось и отбрасывало голубые лучи.

Когда приехал врач, вызванный Веселковой, Гущин лежал на диване, а рядом с ним стоял директор рудника. Он не согласился с намерением врача положить старшего лейтенанта в рудничную больницу и, как только пришла машина скорой помощи, сам, не доверяя никому, отвез заболевшего в городской госпиталь…

Глава шестнадцатая

Возвратившись после разговора с директором рудника и Гущиным в помещение геологического бюро, Галина Васильевна все время думала о том, как ей надежнее обезопасить свой сейф от дальнейших посягательств злоумышленников. Хотя она и почувствовала некоторую усталость, но пойти домой и отдохнуть Ковригина не решилась; чтобы не тратить зря времени, она собралась тут же набросать примерную схему встречного магнитного поля, парализующего действия магнитно-вибрационного аппарата, и уже взяла было лист бумаги. Но в этот момент раздался резкий телефонный звонок.

Всецело поглощенная мыслями о только что закончившемся разговоре, Ковригина сначала никак не могла понять, кто и о чем с ней говорит.

– Какая лекция? – спросила она, думая в то же время о другом.

– Да ваша же! О происхождении Земли… Вы меня не узнали, Галина Васильевна? Это говорит Крутенкова, заведующая библиотекой. Народу собралось, ни одного свободного места нет! Уже половина десятого, пора начинать.

Только сейчас старший геолог вспомнила, что заведующая библиотекой еще накануне предупреждала ее об этой лекции.

«Ах, как нехорошо получилось! – подумала Ковригина – Меня ждут уже целый час сотни людей! Как можно было забыть об этом?»

– Сейчас еду, – виновато ответила она.

Быстро уложив в сейф вынутые из него бумаги, она поспешно собрала материалы, нужные для иллюстрации лекции, и вышла.

Только через два часа Ковригина вернулась в бюро, чтобы положить на место использованные материалы. Она чувствовала себя до предела усталой и голодной, но в то же время какой-то освеженной от общения с внимательными слушателями. Убрав записи, она вышла в коридор, чтобы пойти домой, и в дверях столкнулась со своей хозяйкой тетей Шурой. Глаза Александры Ивановны были припухшие, заплаканные.

– Что случилось? – встревоженно спросила Ковригина, обнимая старушку. – Может, я помогу вашему горю?

Тут Веселкова заплакала навзрыд:

– Не поможешь, Галинушка, да и никто, наверное, не поможет, – наконец с трудом выговорила она, – такое несчастье случилось!

– Ну что, что, с кем? – в свою очередь встревожилась Ковригина.

– Степана Петровича в больницу увезли! Отравили-таки его изверги!

– Гущина? Не может быть! Я же совсем недавно его видела, – ошеломленно повторяла она. – Но как же это получилось? Он так беспокоился за меня, а сам пострадал.

– Пострадал, милая, пострадал! Весь черный стал… Ох, как у меня теперь сердце за тебя болит!..

Захлебываясь слезами, Веселкова с трудом рассказала, что произошло. Теперь