Коннемара - Николя Матье

В результате вышло служебное коммюнике, в котором поставленная цель признавалась вполне реалистичной, а также было объявлено о начале рекламной кампании в самое ближайшее время. Для достижения поставленной цели оставалось два месяца, и коммерческий директор, Серж Пелекян, был настроен оптимистично.

– Ну конечно – да они нас опять кинут, как в прошлом году.

– Ага, тогда половина народу обломилась. Да им плевать на нас.

– А вот ты, что об это думаешь?

– Все так, – ответил Кристоф, уходя от ответа.

В разговорах у кофемашины, на складах и в переписке поднимался ропот, а кое-кто уже заговаривал о саботаже, «итальянской забастовке», о том, чтобы устроить заварушку. Кристоф же просто плыл по течению, мысли его витали далеко. Так или иначе, в конце концов ему всегда удавалось сорвать куш.

«Кани-Гуд» владела во Франции двумя фабриками, у нее было почти двести торговых представителей и с десяток логистических центров. Именно туда приезжали продажники на своих белых универсалах, неизменно в прекрасном настроении и с характерными животиками – последствием слишком частых ужинов в ресторанах. Женщины в этом деле встречались редко: в «Кани-Гуд» работала всего одна; кроме того, все сотрудники были младше пятидесяти. Парни видели друг друга лишь изредка и на бегу – здоровались в конторе, загружались товаром или, если надо, рекламными образцами, курили вместе сигареты или вейпы, одна рука всегда в кармане, вид отвязный, уверенный в себе, всегда в джинсах и рубашке – костюмы только по особым случаям. Они использовали эти краткие встречи, чтобы обменяться новостями о семье и предстоящем отпуске или дать совет, например где на трасе ресторан с самой лучшей тушеной свининой, но в основном, чтобы поныть – насчет условий работы, клиентов, заданных целей, начальников, черепашьей логистики, стратегов-недоумков, акционеров, которые у себя в Майами пальцем не пошевельнут, пока они здесь наматывают по двести пятьдесят километров в день, и это при лучшем раскладе.

Кроме того, после слияния регионов руководство решило перераспределить операционные зоны. Вместо прежней сетки по два департамента отныне каждый представитель получал в распоряжение четыре. За безликими формулировками – «реорганизация зон ответственности», «объединение ресурсов», «переформатирования сфер компетенций» – стояло лишь стремление компании извлечь прибыль, хотя рост бизнеса уже практически остановился. Работники жаловались без конца и края, пока вполголоса, и, исподтишка передразнивая между собой болтологию начальства, все больше подтачивали его авторитет. Так они защищались, из-за угла, по-змеиному шипя, не осознавая, что на достигшем пика рынке именно они были единственным ресурсом, подлежавшим сокращению, тем сырьем, цены на которое могли идти вниз, издержкой, подверженной эрозии. Так что теперь они наезжали еще больше километров, прикладывали еще больше усилий ради достижения все менее очевидных целей, наблюдали, как их драгоценные льготы тают на глазах во имя справедливости и равенства, и все глубже увязали в этой чудно́й реальности, где каждый шаг вперед оборачивался деградацией, каждое новшество вело ко все более архаичным отношениям, а призрачные выгоды могли быть достигнуты очередным затягиванием поясов.

Впрочем, не все было так мрачно, а у Кристофа сегодня и вовсе выдался удачный день. После встречи с тремя заводчиками он еще зарулил в магазин «Гамм Вер» в Корсье, где дал добро на скидочную акцию в последнем квартале. Работница магазина, добрая душа, угостила его кофе и помогла с расстановкой рекламных щитов. В четыре часа он на полсекунды заехал к доктору Дезирану, ветеринару клиники «Виттель», которому обещал билеты на хоккей. Между прочим, такие люди, обладавшие полномочиями объявить сорт сухого корма, к примеру, лечебным, были его лучшими рекомендателями. Именно благодаря им Кристоф начал продвигать продукцию «КаниХелс», смеси из витаминов, овощей и курятины best quality, разработанной, чтобы поддерживать животных в идеальной форме и, в частности, облегчать их проблемы с почками. Продажи в этом сегменте за последние полтора года выросли на пятнадцать процентов, хотя сам корм был на двадцать процентов дороже обычного. Что доказывало: все еще можно рассчитывать на дополнительную прибыль, только если закрыть глаза на хромающую достоверность доказательств. Когда-нибудь неизбежно настанет день, когда одно обещание стабильности в мире будет гарантировать прирост прибыли.

Так или иначе, не что иное, как чувство выполненного долга придало Кристофу решимости отправиться в Эпиналь на первое свидание с Элен.

В последнее время они переписывались без устали, в основном обмениваясь воспоминаниями, делясь впечатлениями друг о друге в школьные годы. Прошлое делало их ближе. И здорово поднимало Элен самооценку. Потом они стали рассказывать друг другу, как живут теперь, сначала представляя все в розовых тонах, но постепенно переходя к более искренним признаниям. В возрасте под сорок откровенность давалась нелегко, но, по крайней мере, приходилось признать, что будущее уже не в их власти, что время берет свое. Не уточняя всех подробностей, они как бы невзначай признавались друг другу в травмах – то были и небольшие синяки, и более тяжелые удары, имевшие место в жизни почти каждого. Работа, родители, дети, любовь, бардак в сексуальной жизни, мало кого доведший до добра. Поскольку Кристоф не проявлял решимости, инициатива устроить свидание принадлежала Элен. Выбор места она оставила за ним, выдвинув однако свои условия. Разумеется, встреча в Нанси была исключена; она настаивала на неприметном заведении, где их никто бы не заметил, с минимальным риском напороться на кого-то из знакомых.

В переписке они почти не упоминали семейное положение Элен, но ее аккаунт в соцсети не оставлял сомнений: там была куча фоток с отдыха – в Дордо́ни, во Вьетнаме и так далее в компании одного и того же мужика. Крепко сложенный брюнет, кудрявый, вполне себе прикольный, только с вечно насмешливой миной. А с ними две малышки, и можно было наблюдать, как те постепенно взрослеют. На других снимках красовались шедевры архитектуры, блюда высокой кухни, порой стрит-арт, отражения в огромных зеркалах с золотыми рамами, немало время от времени меняющихся друзей и несколько фото с демонстраций. Сказать по правде, взгляд Кристофа особенно долго задержался на ее фото в купальнике. У Элен были красивые ноги и симпатичная попка. Она определенно нравилась ему все больше.

В итоге Кристоф направлялся в «Золотой шлем», трактир в Эпинале по соседству с базиликой, где в зале слегка несло жареным, но бокал пива все еще стоил меньше двух евро – что радовало. Местечко было далеко не шикарным, зато соответствовало пожеланиям Элен, да и Кристоф был там своим. Он с теплотой глядел на знакомую обстановку – мозаичный пол, огромная профессиональная кофемашина, бутылки с напитками горлышком вниз и главное – позади большого зеркала целая выставка всевозможных сиропов «Монин», ни дать ни