Сложные люди. Все время кто-нибудь подросток - Елена Колина

орденам – на пиджаке у Второй висели Знак почёта и Орден Трудового Красного Знамени, – и они вдвоём плакали, горько и недолго, несколько мгновений. Ляля выскользнула за дверь. Никогда прежде не обнимала и больше не станет, минуту близости и понимания не нужно всё время помнить.

– Ребёнка-то не забудь в детском саду! И сразу позвони доложи, как она! И завтра чтоб не опаздывать, – ворчливо крикнула вслед Вторая.

– Мы не можем отдать вам вашу дочь, – сказала воспитательница. – В данный момент она стоит в углу, во-он в том. Пусть сначала скажет, как положено.

– Можно выйти из угла? – спросила Мура. Она, очевидно, уже хорошо знала эти слова.

Дома позвонили Второй, та потребовала к телефону Муру.

– Ну что у тебя в садике, тобой восхищались? – спросила Вторая.

– Очень восхищались, – сказала Мура. – Сказали, что я куку с приветом. Куку с приветом – это же восхищались?

Прошла неделя. В пятницу Ляля пришла за Мурой в садик и сразу же поняла: что-то пошло не так. Иначе почему ее встречали заведующая, воспитательница, нянечка и повариха? Если бы они очень сильно по ней соскучились, то могли бы достать из Муриного шкафчика ее старый студенческий билет с фотографией и посмотреть. Дело было в чем-то другом.

– Ваша дочь дерется. Мы долго терпели, целых два дня. Или три-четыре дня, никак не меньше. А потом наше терпение лопнуло. Налицо три драки. Три. Драки, – сказала заведующая.

– Ага-ага, вот именно! Три! Она дерётся! Отнимает у детей игрушки! Отняла у девочки однорукую куклу. Вцепилась в мальчика с криком «Отдай моё ведёрко!», а ведёрко-то не ее! Ведёрко общее!

– Она агрессивная, – сказала заведующая, – хоть и внучка своей бабушки. Мы все знаем, что ее бабушка второй человек в городе. Но у нас академический садик, нам такие внучки ни к чему. Если что, пусть нас всех увольняют. Она агрессивная у вас.

– Или даже больная, – сказала нянечка.

– Тс-с! Вы что?! Она же все-таки внучка! – цыкнула заведующая.

– Лечить таких внучек надо, чтобы не кусались, – стояла на своем нянечка. – Я, если что, могу в простой садик пойти работать.

«У каждого есть что сказать. Интересно, зачем здесь повариха?» – подумала Ляля.

– Ваша дочь во время полдника вылила свой кисель на соседку справа, – сказала повариха. Ляле стало понятно, зачем здесь повариха. – Потом попросила добавку, и я дала. А она вылила добавку на соседку слева. Да на нее киселя не напасёшься!

– Есть смысл извиняться? – спросила Ляля.

Нет, смысла извиняться не было. Заведующая проникновенно сказала:

– Вы же сделаете это для своего ребёнка, вы же понимаете, как это плохо для нашей очаровательной Мурочки, когда ее не хотят.

Невозможно было поверить, что Муру в одно мгновение выгнали из академического детского сада.

Всю дорогу Ляля с разным выражением спрашивала Муру – и строго, и ласково, и специальным психологическим голосом – «почему ты дерёшься?», и будто невзначай – «ой, да, кстати, почему ты дерёшься?». Всякий раз Мура припрыгивала и отвечала: «Я не дерусь. Я больше не буду!» А потом сказала: «Думаешь, только тебе можно?»

– Что можно, Мура?

– Тебе можно разводиться, а мне можно драться за совок.

Ляля пыталась найти умные и точные слова, но в голову приходило что-то дикое: «ты сначала вырасти, а потом разводись», или «не твоё дело», или «вот я в твои годы…», или «сейчас я тебе ка-ак дам!», но Мура уже начала развивать другую тему – тему собственности. Она не может согласиться с тем, что все игрушки общие. Вот дома все игрушки ее, и это правильно.

– Нужно давать свои игрушки поиграть, – рассеянно сказала Ляля.

Мура не согласилась, – так можно далеко зайти: давать свои вещи поносить, давать свою еду поесть.

Дома их уже ждали… бабушки и дедушки, а кто же еще? Они хотели отпраздновать первую неделю, которую Мура провела в обществе. Водитель Второй привёз огромный торт «Маскарад» из «Метрополя», такие торты не выносили в торговый зал, а продавали в специальном зале.

После ужина и чая с тортом «Маскарад» Ляля с Мурой признались. Выгнали. За плохое поведение. За драки. За то, что во время тихого часа кидалась подушками в окно, за то, что вцепилась мальчику в щеку, пытаясь отнять синее ведёрко. За синее ведёрко, за красное ведёрко, за совок… Не отходя от торта «Маскарад», собрался Семейный Совет. Муре на Совете присутствовать не разрешили.

– На повестке дня один вопрос: поведение моей внучки, – сказала Вторая и кивнула Деду-начальнику – «записывай, что ли».

Мура услышала «антиобщественное поведение», «мы ее упустили» и «надо решать вопрос». Никто не заметил, что на Семейном Совете Мура сидела с ними за столом. Все так разволновались, что подумали, она уже давно спит.

От Деда-профессора Мура услышала другую версию:

– Мне представляется важным понять причину. Почему она дерётся? Так ли сильно ей нужно ведёрко, чтобы вцепляться мальчику в щеку? …Какого цвета было это ведёрко? Синее?.. Ах, синее… Ну что же, это многое объясняет. Синий – цвет свободы. Думаю, ей не столько нужно ведёрко, сколько что-то ее мучает… Может быть, это компенсация, ей плохо дома, с нами?

Тут все начали подозрительно посматривать друг на друга и думать про развод.

– Я никогда на нее не кричу, – хором сказали Дед-профессор и Дед-начальник.

Это была неправда. Они всё время кричали. Дед-профессор кричал «Слушай меня, я расскажу тебе про интересное!», а Дед-начальник кричал «Тихо! Молчи! Смотри на меня!» или просто «Тихо!». Мура на них не обижалась, что обижаться на глупышей?.. Она не из-за этого плохо себя вела.

На лице Второй ясно читались сомнения. Она думала: стоит ли переводить Муру в детский сад для начальников? Что, если Мура отнимет ведёрко у внука первого человека в городе? А если совок? …Вторая чувствовала, что Муре нельзя доверять. Она очень любила внучку, но не собиралась рисковать своей карьерой из-за синего ведёрка и даже из-за совка.

– Муру выгнали из детского сада, а что потом? Потом ее выгонят из школы, потом с работы, а всё из-за… ты знаешь, о чем я… – нашёптывала Вторая Кларе, она имела в виду развод.

– Ты кое-что пропустила: ее сначала выгонят из университета, а потом уже с работы… а всё потому, что ребёнку не хватает твёрдости в воспитании, – вторила Клара.

– Мой сын уделяет ребёнку внимание, он в прошлом году водил Муру в зоопарк, – вмешался Дед-начальник.

– Он уделяет, – подтвердила Вторая.

– Раз в месяц, не более того, – тихо, но с нажимом сказала Клара. Она могла бы развить эту тему, но поскольку в разводе виновата Ляля, у нее связаны руки.

– Мой папа занят, поэтому