Сложные люди. Все время кто-нибудь подросток - Елена Колина

class="p1">Я уже чуть не плачу, моя вторая личность смотрит на меня с недоумением: «Ты дура, что ли? Ничто на свете не стоит твоих слез и криков, особенно физика». А первая ей плаксиво, с трагическим лицом: «Сама дура. Всё на свете стоит моих слез, в том числе физика, особенно физика».

«Ну что пристала к Муре? Физика не ее конёк. Это вообще ты или какая-то идиотка-мать из прошлой жизни, из тех, кто орёт ребёнку „Ты что, хочешь быть дворником?!“» – спрашивает вторая личность.

«Физика не конёк, а что ее конёк? Наплевать на учёбу – это ее конёк? А я не мать-идиотка, я мать-подруга», – отмахиваюсь я и тут же ору:

– Кем ты хочешь быть, Мура, неужели дворником?!

Вторая личность ухмыляется, спрашивает первую: «А если соседи услышат твой крик: “Не смей мыться! Я тебе запрещаю мыться!”? Они спросят: “Почему вы не разрешаете Мурочке мыться?”»

«Скажу, что мыться или нет, каждый решает сам, а я против мочалки и мыла, это новое слово в педагогике…»

Я смеюсь, пусть невидимым смехом, но всё равно становится легче. Кстати, соседи не узнают, что и в нашей культурной семье происходят некультурные ссоры, что я запрещаю Муре мыться. Мы живём в доме постройки 1912 года, у нас толстые стены.

Ну, в общем, вы поняли: человеку с трагическим мироощущением не обойтись лишь одной завалящей невротической личностью. Куда ж ему девать все его мучительные свойства: тревожность, беспокойство о будущем, чувство вины? Вторая личность – вот спасение невротика. У второй личности есть оружие: ирония (как правильно сказал Кьеркегор: «Ирония – не истина, но путь»), постирония, когда невротик уже и сам не осознает, говорит ли он правду или иронизирует, а для сложных случаев метаирония, когда вообще непонятно, что невротик хочет сказать.

2 часа ночи

Сегодня в два часа ночи меня разбудил звонок нашей кафедральной секретарши: «В девять утра вы должны прочитать лекцию по теории мышления». Моя первая личность огрызнулась: «Вы должны – это я? Ага, как же, всю жизнь мечтала!», вслух сказала «да, конечно», после со слезами заводила будильник, рыдала и задавала себе риторические вопросы «Почему я?! Почему со мной так можно?! У меня завтра еще три мои лекции! Три – это много. …А если бы я не взяла трубку?».

Вторая личность как бы иронически усмехалась (она всегда усмехается): на самом деле именно об этом ты и мечтала. Чтобы тебе довелось прочитать лекцию вместо заболевшего академика, автора учебников по психологии. На самом деле ты счастлива и польщена и в душе вопишь: «Ура, меня выбрали, чтобы прочитать лекцию о теориях мышления, обожаю свою жизнь!» Вот только теории мышления… заметим, не я, а и… теории. А я помню только одну. Нет, три: асоцианистская, теория гештальта, бихевиористская… а ведь есть еще! А вот еще не помню… Это очень сложная тема, а что, если студенты зададут мне каверзные вопросы, которые обычно задают академику – что да как, и вообще?.. На этот случай у меня есть методика, которой я охотно делюсь с коллегами. Если вам задают вопрос, на который вы не можете ответить, главное – не метаться глазами и сохранять спокойствие. Нужно улыбнуться и сказать: «О-о, это? Вы об этом? Это – очень хороший вопрос!.. А вы сами как бы на него ответили?» Или, если студент вам нравится: «Ох, какой молодец! Ну… кхе-кхе… почитайте, подумайте…» Или, если студент вас раздражает: «А вот это как раз и будет вашим вопросом на экзамене». Или просто: «А вот это вам еще рано знать». …Тема скучная, обычно в начале скучной лекции, чтобы заинтересовать студентов и вселить в них надежду, я объявляю: «Сегодня я расскажу вам про любовь», а сама потом рассказываю про скучное.

7 часов утра

Будильник, прекрасное утро Первого сентября – улыбки, портфели, мама мыла раму, школьный запах мела и знаний, дети с гладиолусами, дождь стеной, дети промокли.

Утро Первого сентября началось коротеньким бодрым скандалом с Муркой.

В Муркину комнату входишь, как будто падаешь в шкаф, потому что вся ее одежда лежит в Куче на полу, там же косметика и яблочные огрызки. Вот еще кое-что нашлось: мои джинсы, моя любимая белая рубашка… так, на моей белой рубашечке пятна от апельсина, понятно, почему она ее тут прячет… книжка «Всё о сексе», апельсиновые корки. Мурка уверяет, что в Куче строгий порядок: она с кровати протягивает руку и, не глядя, вытягивает оттуда именно то, что ей нужно.

Мама говорит: «Как она умудряется делать уроки, лежа на кровати?!» Верно, но, с другой стороны, какие у Муры уроки?.. Мама говорит: «Я бы ее убила за такой бардак! Но ты же ей всё позволяешь!..» Вот и не все, не все! Возьму и убью за такой бардак!

…Или не убивать? Вообще-то Мурка еще очень маленькая, а вокруг нее такой огромный мир с огромным количеством вещей… и как в таком случае я могу требовать, чтобы в ее комнате был полный порядок? Наука считает, что у аккуратного подростка есть психологические проблемы, комплексы всякие, то, се… Муре пятнадцать, она пошла в школу с шести лет, так как умела читать, писать, говорить… а из первого класса ее перевели в третий, посчитав, что она девочка-вундеркинд.

– Мура, а почему ты идёшь в школу без портфеля? – осторожно поинтересовалась я, вдруг Мура подумает, что это покушение на ее личную жизнь… С подростками нужно обращаться тактично.

– Мама, а почему ты так оделась на лекцию? – Мура уставилась на меня с неприятным прищуром. – Ты в этих ботинках как старенький рэппер.

Вот черт, противная Мурка! Ну ладно, будет знать, как называть меня рэппером!

– Мура! Где твой портфель?!

– Вот. – Мура показала на крошечную, с ладонь, сумочку, похожую на косметичку, вытащила из «косметички» крошечный блокнотик.

– Вот это – для всех предметов сразу? Кто учится в десятом классе, ты или я?! Где у тебя учебники и тетради? Ты… Я… ты… я…

– Хочешь, чтобы я была отличницей?.. – проникновенным голосом подсказала Мура.

Да! Именно это я и собиралась сказать.

– Но тогда у меня будет морда чайником. У всех отличниц морда чайником, – убеждённо ответила Мурка. – …Ладно, мамочка, только не надо делать вид, что это не ты, а настоящая мать!

– Почему я не мать?

– Все матери как матери, сверху накрашенные губы, снизу каблуки, – Мурка показала руками, где у настоящих матерей верх, где низ, – а ты! Стоишь тут в дурацких ботинках и клетчатых штанах до колен. А ботинки с длинными носами, как у старика Хоттабыча. Ты небось и