Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири

усы гладко выбриты, следы алкоголизма изрядно редуцировали. Два фотографа сердечно приветствуют друг друга и обмениваются краткими резюме о жизни, пока собака Райно обнюхивает руки твоего отца. Райно на своем скачущем юмористическом финском шведском спрашивает твоего отца о его карьере. Тот рассказывает о студии, и Райно говорит:

– Постравляяю! На чем специалисиируешься?

– Я фотографирую всё! – улыбается ему Аббас.

– Но… Натто специалисиироваться. Нелься фотографиировать ФСЁ. Ты или хутоожник или фотограф еды. Или рекламу снимаешь, или токументаальную съемку. Найди сепе специалисаацию, аппотом стань в ней луччим.

– А у тебя самого как с карьерой? – конфронтирует Аббас, чтобы сменить фокус их беседы.

Райно детализирует в ответ, что он недавно достиг больших успехов, буквально недавно презентовал несколько своих фотографий на выставке, которую спонсировал шведский мясной магнат «Скан», выставка гастролирует сейчас по Европе, к тому же он влюблен в инструкторшу по медитации, которая на двадцать три года моложе его. Он описывает свою жизнь как всецелую эйфорию, а их сексуальное сообщество как райское наслаждение. На этом твой отец прерывает его многими поздравлениями и сообщением, что у него вдруг появились очень-очень срочные дела, он извиняется и ретируется в сторону Городской библиотеки. Там он встает у дверей, тяжело дышит и смотрит на окружающую его серость. Его захватила до странности максимизированная грусть, которая появилась в нем после рандеву со старым, нежданно эйфорически настроенным приятелем. Твой отец решает войти внутрь библиотеки. Он направляет свои шаги в четвертый зал научной литературы. Там пахнет мокрыми зонтиками, книжными страницами, бородатыми филателистами и ароматами студенческой обуви. Аббас паркует свое тело близ секции фотографии. Он листает фотографические альбомы в стремлении накормить свое вдохновение. Он читает о фотографических гигантах, которые тоже входили в конфронтацию с серьезными барьерами на заре своих карьер. Картье-Брессон. Карш. Халсман. Прежде чем уйти, он конечно же возвращается к биографии своего главного кумира – Роберта Капы.

Твой отец пролистывает все фотографические мотивы, которые он помнит на духу и от души. Испанский солдат времен гражданской войны, пойманный в кадр за мгновение до смерти. Блокада Бильбао. Одиннадцать снимков дня высадки союзников во Франции, которые одни уцелели и не пали жертвами того бедняги-ассистента с треморными руками.

Аббас вздыхает всеми легкими. Жизненные силы вытекают из него наружу. Он думает о тех навсегда утраченных шестидесяти и одной фотографиях десантирования в Нормандии. Он визуализирует перед собой того беднягу-ассистента. Он думает: Одни созданы для великих дел, а другие нет. Может, я один из этих других?

И тут его взгляд уцепляется за имя «Эндре Эрнё Фридман». Аббас снова прочитывает имя. Фридман, родился в 1913 году в Будапеште, Венгрия. Бедный еврейский беженец, который пересек демаркантные линии, локализовался в Париже и попытался стартовать карьеру фотографа. Он встретил молчаливую безразличность от покупателей снимков и истеблишмента. И как он им оппонировал? В час отчаяния он сформулировал себе новое имя, более адекватное, имя, которое включало его натуральный идеал.

Какое имя он сформулировал?

Именно.

Роберт Капа!

Заготовь свое удивление к моменту, когда я напишу тебе, что Роберт Капа никогда не существовал! Капа на самом деле – результат того мифа, который сконструировал себе Фридман. Имя реферировало к режиссеру Франку Капре, и очень скоро многие языки в Париже начали нашептывать о мистическом Капе, транспарентном и неуловимом, наверняка родом из Америки, красавце, каких мало, со сногсшибающим фотографическим талантом. Фотографии Капы начинают продаваться, успех растет, Фридман питает свой миф слухами и анекдотами с самого момента, когда сменил себе имя и личность. Фридман трансформировался в Капу, фантазия стала реальностью, и Капа сказал: It was like being born again, without hurting anyone[91].

Молниеносная идея молнией озаряет твоего отца. Хм, метафора не слишком удалась. Давай-ка я попробую снова: Молниеносная идея озаряет твоего отца, словно очень сильно сверхмощная лампочка. (Пусть там потом настоящая лампочка ослепит пространство над твоим отцом и заодно библиотекарш, которые шикают на него из-за его бормотаний.) Аббас вдруг резко вскакивает с места, стул падает назад, и тишина библиотеки разрушается криком:

– Ну конечно же! Я возьму себе стратегию Капы! Мое арабское имя нужно ВИДОЗМЕНИТЬ! (нить… нить… нить… – отвечает эхом четвертый зал).

Вернувшись на стул, твой отец начинает фантазировать себе адекватное артистическое имя. Может быть, ему сочинить американского фотографа Джорджа МакДональда? Или итальянского фотографа Фердинандо Вердери? Или, может, презентовать свои произведения под именем Папанастасопулу Хрисоваланти? Греческого фотографа, который документирует исконную арабскую культуру Джендубы с помощью взятых в долг фесок? Идеи штурмуют мозг твоего отца, пока он не встает снова и не объявляет:

– Нет… Моим фотографическим псевдонимом будет… Кристер Хольмстрём Аббас Кемири! А моей специализацией станут… ФОТОГРАФИИ СОБАК! («ТССС» – шикают библиотекарши со стальными взглядами.)

Идея модифицировать имя шла от Капы. Но откуда шла идея фотографировать собак? Можем ли мы винить в том Райно? Или же твои языковые правила? Как бы ни было, библиотеку покинул уже не твой отец. Вместо него в дверь вышел Кристер Хольмстрём Аббас Кемири, собачий фотограф, который в вечерней сумеречной темноте скользнул вниз по лестнице и счастливым шагом направился в сторону метро. Небывалый свет следует его шагам, а мысли его шепчут: «Имя – это намного больше, чем просто имя…»

Всего несколько дней спустя твой отец произвел новую вывеску для студии и начал расклеивать по столбам в парках, где выгуливают собак, рекламу с отрывчатой бахромой: «Ищешь фотографа, чтобы запечатлеть четверолапого любимца? Звони Кристеру Хольмстрёму Аббасу Кемири! Дешевые фотографии животных от интернационально известного зоофотографа!!!»

Было ли новое имя твоего отца чистой случайностью? Разумеется, он знал про Кристера Стрёмхольма, интернационально знаменитого фотографа и обладателя премии «Хассельблад». Но голосом чистосердечной истины анонсирую тебе одно: твой отец определенно НЕ имел амбиций паразитировать на славе и клиентах Кристера. Скорее он желал масштабировать дистанцию между собой и теми предрассудками, которые деградируют шведских арабов. Вот почему он селектировал себе имя, звучащее аттрактивно, профессионально и знакомо для шведских ушей. (Можешь совокупить в книгу многословные ругательства в адрес бойкого адвоката другого Кристера, по фамилии Халлерстедт, который изначально преследовал твоего отца исковыми угрозами.)

Что ж… Теперь твоя очередь продолжать историю. Не буди во мне разочарование. Представляю тебе следующие главы:

1. Успех твоего отца.

2. И подробнее об успехе твоего отца.

3. Ты запутываешься все больше.

4. Счастливое лето 1989-го.

5. Аббас – раскол с друзьями.

Успех твоего отца

И ты помнишь, как папа заказывает для студии новую вывеску, где большими буквами написано «ФОТОГРАФИРОВАНИЕ СОБАК. КРИСТЕР ХОЛЬМСТРЁМ», а чуть ниже маленькими буковками с завитушками