Монтикор. Молчание тигра - Юнас Хассен Кемири

Папа заучивает все, что только можно знать. Но нет. Достаточно одного неправильно поставленного предлога. Одного неверно употребленного артикля. А дальше они делают секундную паузу – они эту паузу обожают, этой паузой они показывают, что, сколько бы ты ни старался, мы всегда, ВСЕГДА видим тебя насквозь. Они наслаждаются тем, что забрали себе весь контроль, они ждут и ждут и ждут, пока папа не ощутит себя поверженным. И вот тогда они указывают дорогу, удлиняя гласные в четыре раза от положенного, как будто общаются с глухим имбецилом. ПРЯЯЯЯМО ВПЕРЕЕЕЕД, потом НАЛЕЕЕЕВО, так… потом НААААПРААААВО. Пожалуйста. И папа вежливо благодарит, а ты стоишь рядом с ним и чувствуешь, как внутри тебя что-то клокочет.[94]

Ты запутываешься все больше

Ты не совсем понимаешь, что Кадир хочет этим сказать. Запутываешься? Да, понятно, что следующей зимой ты оказываешься во власти ролевых игр, и понятно, что ты проводишь почти все время на складе с Мелиндой и Имраном. Но чтобы запутаться? Ты помнишь, как папа начинает заходить к вам и жаловаться, что вы беспокоите его клиентов. Ты приносишь извинения, просишь Мелинду и Имрана сесть на место и попытаться потише издавать воинственный клич в игре. Но тут Эм-Си Мустаккио и Сестренку-Зулуску атакуют с тыла четыре древесные пиявки с ядовитыми йо-йо и кокатрисы с арбалетами на солнечных батарейках, Мустаккио сажают в клетку, он пытается высвободиться, пустив в ход свои сверхсильные усы, но все беспросветно, пока Сестренка-Зулуска не вспоминает про своих припрятанных кукол вуду, она принимается тыкать их булавками, игральные кости стучат, заклятия звучат все громче и в самый разгар схватки магия рушится, потому что папа врывается в подсобку с воплем: С меня хватит! Он переворачивает игровой столик и выставляет вас во двор.

За что? Ты решаешь, что папе, наверное, просто завидно, что у тебя есть новые друзья, настоящие. Друзья твоего возраста, такие же, как ты, которые понимают, что, раз уж нельзя играть в ролевки, можно прекрасно затусить на горке по ту сторону железнодорожных путей, поиграть там в скалолазов и посбивать сосульки. В первый подъем вы напоминаете друг другу, что это вовсе не игра, вы для такого слишком взрослые, у вас тут что-то вроде ролевки, только в реальной жизни. Во второй раз вы придумываете себе скалолазные клички и особые свойства, а в третий прихватываете хоккейные шлемы, веревки, молоток и отвертку звездочкой, у Имрана при себе пустой рюкзак, а Мелинда надела пластмассовые очки и стала немного похожа на парня-строителя из группы YMCA[95], вы ржете над ней, пока не замечаете свое отражение в витрине магазинчика видеокассет и не понимаете, что сами выглядите не менее нелепо. Но вы не киснете, сейчас вы расфигачите весь лед, такая уж у скалолазов работа. Вы взбираетесь вверх по склону, закрепляете веревки и бьете по сосулькам, вы уже прошли полпути, как вдруг из затормозившей машины на вас начинает орать дядька в шапке: Вы что творите, черномазые ублюдки! Лишь бы все испортить! И ты просто отворачиваешься и делаешь вид, что ничего не случилось, тебе стыдно, потому что этому научил тебя папа. Имран делает то же самое. Но краем глаза ты видишь, как Мелинда наклоняется, и в руке у нее оказывается увесистый кусок льда, она зафутболивает его прямо в дядьку и почти попадает, дядька прикрывается руками, орет что-то насчет полиции, потом, поскальзываясь, торопится к машине, а вы закидываете его градом сосулек, пока он в панике газует прочь. Вы стоите на уступе и смеетесь, вы одержали верх в первой битве, и в следующий раз, когда какой-нибудь пенсионер что-то вам скажет, у вас наготове будет целый склад особо метательно-удобных ледышек.

Остальное время, что не с друзьями, ты проводишь в школе или помогаешь папе во время его фотосессий. Ты мигаешь проекторами согласно данным папой инструкциям, приносишь реквизит, достаешь недавно купленные задники с изображением темных лесных тропинок, ночного неба с луной или штормового моря с волнами. Ты подтираешь слюни за мерзкими питбулями и подсовываешь собачьи галеты в качестве взятки. Ты включаешь кофемашину и приветствуешь клиентов, которые пришли на съемку слишком рано. И все время при этом блокируешь мысль о том, что здесь что-то не так. Ведь семейный бюджет теперь в сохранности, и мама жалеет о своем неверии, и в один великий день, в один незапамятный день восемьдесят девятого года перед дверями студии останавливается бабушкина маленькая белая «Тойота». Бабушка, сжав губы ниточкой, выбирается из машины, одергивает блузку и входит в студию. Она смотрит на папу, сгорбившегося с лупой у глаза над контрольками, и произносит на одном дыхании: Ну-вот-я-просто-решила-посмотреть-как-тут-у-тебя-похоже-что-совсем-неплохо-очень-мило-Йоста-бы-гордился-но-ладно-не-буду-тебе-больше-мешать-нет-спасибо-кофе-не-надо-не-хочу-навязываться-ты-наверняка-очень-занят-ну-работай-работай-всего-хорошего! И папа продолжает пялиться на дверь, все еще с лупой у глаза, пока бабушка выдыхает, стоя у «Тойоты», как после марафонского забега.

Времена изменились. Но кое-что осталось как прежде. Например, голоса, которые ты слышишь каждый раз перед сном. Или твои ночные сны и пробуждения в поту. Твоя привычка придумывать правила и системы, чтобы обставить судьбу. Иногда нужно касаться только желтых предметов, а иногда нужно, как по канату, пройти по поребрику вдоль всей клумбы. Просто нужно. И иногда папу все это утомляет и он заставляет тебя идти прямо по трещинам на асфальте или прямо по ливневым решеткам, которые приносят несчастье. Но лишь однажды папа сердится так сильно, что запирает тебя в темной комнате, пока ты не перестанешь кричать и не признаешься, что тебе совсем не страшно и что у тебя нет никаких проблем с тем, чтобы отличить фантазии от реальности.[96]

Счастливое лето 1989-го

И ты помнишь, как вы берете велосипеды, на багажнике у вас полотенца, в корзинках пакеты с провизией, папа едет на красном дамском велосипеде, мама – на синем, а ты одолжил маленький красный велосипедик у двоюродного брата. Затем счастливое семейство катит сперва по лесной тропинке с запахом сосен и давлеными шишками, потом по гравийке мимо открытого бассейна с настоящей морской водой, папины и мамины ноги двигаются так медленно, но колеса крутятся так быстро, а у тебя ноги мельтешат словно поршни, но ты все равно тащишься позади. Впрочем, они стараются не сильно тебя обгонять, дожидаются на повороте к пляжу, а потом вы едете все вместе, в бок дует морской ветер, впереди – секретная песчаная дюна, о