Бесконечный дом - Джереми Бейтс

– Папа?.. – негромко выдохнула Хелен.

Будто услышав ее, мужчина поглядел в нашу сторону и поднял руку, жестом приглашая нас зайти.

* * *

Изрядную часть кабинета занимали бежевые картотечные шкафы с хромовой отделкой. Один угол заполонил Г-образный стол с архаичным компьютером и принтером, лампой на золотой гибкой ножке, желтой кофейной кружкой, набитой ручками и карандашами, пустыми лотками для входящей и исходящей почты и черной пепельницей, переполненной раздавленными сигаретными окурками.

Мужчина в директорском кресле был одет в кардиган с треугольным вырезом поверх рубашки и галстука, коричневые слаксы и коричневые же лоферы. Волнистые черные волосы и растрепанная бородка вроде моей наводили на мысль о Стиве Джобсе в молодости. Он поднял палец, заканчивая разговор по телефону. Потом бросил трубку на рычаг и спустил ноги со стола.

– Доча… – Он окинул взглядом Хелен. – Гляди-ка, как ты выросла и повзрослела! Уже пожилая дама, очень жаль… Я слыхал, что случилось, но ты по-прежнему свежа как роза, точь-в-точь твоя мамочка.

– Это он твой отец, Хелен? – вопросил я.

Она кивнула. Лицо ее приобрело землисто-серый оттенок.

– Он белый…

– Мама была из Сенегала. А вторая половинка, он, ирландская.

– Тогда что не так?

Следует признать, что если б я вызвал родителей, пребывающих в самом расцвете сил, я был бы взволнован. Но Хелен была не просто взволнована, она была в ужасе.

– Ты мертв, – сказала она отцу, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Тебя не может здесь быть.

– Он не настоящий, – напомнил я. – Он просто…

– Ты мертв!– возгласила Хелен.– Пшел вон! Вали отсюда!

– Куда валить, доча? – Ее вспышка ничуть его не смутила. – Это мой кабинет. Здесь я растратил лучшие годы своей жизни, чтобы заработать для нас на пропитание, чтобы обеспечить тебя и твою мать…

– Ненавижу тебя!– крикнула она.– Ненавижу! Ненавижу!

И бросилась на него с кулаками. Подскочив на ноги, он вскинул руки, заслоняясь от ударов. Оттащив Хелен от него, я удерживал ее, пока она не перестала лягаться и кричать.

– Что это за чертовщина, Хелен?– спросил я.– Он твой отец.

Тяжело дыша, волком глядя на человека, который был ее отцом, парадоксальным образом моложе нее на целые десятилетия, она проронила бесцветным, лишенным эмоций голосом:

– Он должен быть мертв. Он мертв. Я расколошматила зеркало о его долбаную башку и прикончила его.

Я был так ошеломлен, что не сразу переварил сказанное, но когда уразумел, мне стало дурно. Хелен ни разу не упоминала имени похитителя. Потому что им был ее отец? Это он держал ее в подвале дома, о котором она мне рассказывала? Но как мог родитель учинить такое над собственным ребенком?

– Значит, это он тебя похитил? – проронил я.

Все так же испепеляя отца беспощадным взором, Хелен выговорила:

– Он развратник и растлитель малолетних.

– Да притом чертовски хороший, если позволено так говорить о себе, – подкинул тот.

– Мама нашла в его кабинете спрятанные фотографии, фотографии маленьких девочек, с которыми он что только не делал… а потом убивал.

– Эта сука не имела права шарить у меня в кабинете, – изрек мужчина. – Я должен был это предвидеть. Когда она начала обвинять меня в измене, надо было догадаться, что она может начать разнюхивать… Надо было избавиться от фоток.

– Он вернулся домой, когда мама была у него в кабинете, – поведала Хелен. – Фотографии были у него на столе. Она как раз звонила в полицию. Он задушил ее и улизнул до их приезда. Предложил подвезти меня на своей машине, когда я шла из школы домой. И отвез меня в тот большой дом, о котором я тебе говорила.

– Вот же ж блин! – Ее отец выудил из кармана пачку «Уинстона» и закурил. – Если хочешь все выложить – тогда выкладывай, но нечего меня очернять.

– Хелен… – Я не хотел, чтобы она проходила через это снова, чтобы вновь переживала свою детскую травму (особенно в призрачном присутствии ее истязателя), и хотел было ее остановить. Однако ее папаша оказался там не без причины. В Доме не было ничего случайного или излишнего. Мы с Хелен не только порождали испытания, с которыми сталкивались, но мы же порождали и их решения. Мы и игроки, и ведущие, и незрячие, и всеведущие. Ее подсознание призвало отца не просто так, и гнетущие это воспоминания, нет ли, а нам надо плыть по течению.

– Чей это был дом? – спросил я у Хелен.

– Вдовы, которой перевалило за девяносто. Этот сказал соседям, что он ее сын, что здоровье у нее не очень, что он ей помогает – чем и объяснялись все его приходы и уходы. Она при жизни почти не выходила из дому, так что они даже не заподозрили, что она мертва. И напрасно. Ее он тоже задушил. Когда он меня туда привез… все было так, как я рассказала. Меня он запер в подвале. На окнах были решетки. А вот чего я не сказала: в подвале была еще одна девочка, на пару лет постарше меня. Она была в синяках с ног до головы и со мной даже словом не перекинулась. Где-то через неделю папа увел ее наверх, и больше я ее не видела. Он ее убил. Это я узнала после. После я много чего о нем узнала…

– Надо было и тебя убить… – Ее отец выпустил из ноздрей две струи дыма. – Но ты ведь была моей маленькой девочкой и все такое, и, наверное, я питал к тебе слабость. Даже не помышлял, что ты способна на убийство. Признаюсь, не замечал, что к этому идет… Вообще-то, я типа горжусь тобой, доча. Ты совсем как твой старый папка… А, ладно! Все это в прошлом. – Он сделал шаг вперед. – Раз уж ты теперь здесь, вся такая взрослая, почему бы нам с тобой не возобновить с того места, где прервались? Я не так уж против пожилых бабенок…

– Нет!– взвизгнула Хелен, пятясь от него.– Только посмей меня пальцем тронуть, больной ты сукин сын, и я тебя прикончу, клянусь богом, прикончу! Я убью тебя снова!

Ее била яростная дрожь. Заключив Хелен в объятия, я принялся поглаживать ее по спине, а ее отцу бросил через плечо:

– Где выход?

Тот затушил сигарету в пепельнице на столе.

– Выход?

– В следующий чертог.

– Думал, что будет вот так вот просто, да? Что я просто укажу вам путь? Чувак, будь реалистом. Я не