Бесконечный дом - Джереми Бейтс

В общем, у нас был пудель. Безвредный, но любил лаять и хватать за пятки, так что стоило мне увидеть этого пацана у себя в песочнице, и я натравливала на него пуделя. В жизни не видела, чтобы на забор карабкались с такой скоростью.

– И эта песочница имеет какое-то отношение к пустыне?

– Во время обеда в день открытых дверей для детей сотрудников одна женщина давала всем детям игрушечный «Сирс-тауэр». У тебя одной из любимых игрушек был тираннозавр, а у меня была эта. Вроде ничего в ней не было особенного, но тогда «Сирс-тауэр» был самым высоким зданием в мире, и я гордилась, что мой папа там работает. До того, как… ну, в общем, тогда. В общем, ага, я считала игрушку клевой. Играла с ней каждый день, но однажды не смогла найти. Не представляла, куда она подевалась. Вплоть до следующей весны. В заднем дворе уже таял снег. Я сняла с песочницы большой лист фанеры и принялась убирать прошлогоднюю листву, которую туда занесло, – и тут увидела торчащую из песка антенну. – Она передернула плечами. – Звучит знакомо?

– Боже, Хелен, – проговорил я, и раздосадованный, и заинтересованный одновременно. – Ты разве не помнишь, что мы договорились опустошить рассудок, входя в этот чертог? Похоже…

– Я опустошила, Джо, – заверила она. – Ни о чем таком не думала. Наверное, мы вызвали пустыню вместе, потому что пустыня – хорошее приближение к понятию пустоты. И мы шли целую вечность, прежде чем появилась башня. Так что если тебе нужен психоанализ, пустыня напомнила мне песочницу, а та напомнила мне погребенный «Сирс-тауэр». Который мое подсознание каким-то безумным образом сочло хорошим кандидатом на выход, который мы отчаянно искали. Мы заблудились, выбились из сил, отчаялись. Мой рассудок уцепился за то, что много значило для меня, что послужило маяком, спасательным кругом, как у тебя с тираннозавром.

– Это безумная ахинея, Хелен. Но, пожалуй, сходится. – Я испустил вздох, перешедший в стон при попытке шевельнуть своим затекшим, ноющим телом. – Очень жаль, что ты пустилась во все тяжкие, чтобы призвать целый «Сирс-тауэр», но упустила торговый автомат…

– Не жалуйся. Мы живы благодаря моему воображению, разве нет? В конце концов, оно присовокупило ту вертящуюся дверь, а то мы так и торчали бы снаружи.

– Думаю, бар ты тоже присовокупила. Разве что во время обеда для детей с сотрудниками напитки лились рекой.

– Интересно, может, я сделала, чтобы у нас были бутылки для сражения с Джейсоном?

– Они и вправду пригодились… Короче, ты сообразила, как нам быть дальше? Раз лифты не работают, дороги на первый этаж нет как нет.

– Au contraire[34], Джо,– пафосно-напыщенно изрекла она.– Ключи к следующему чертогу всегда были у нас прямо под носом. А кто шагал с нами в ногу почти через весь этот чертог?

Я озадаченно поглядел на безжизненное тело Джейсона, затем снова на Хелен.

– Он – подсказка?

– Погляди, что я нашла в одном из его карманов.

Она раскрыла ладонь, на которой лежал зубчатый ключ на серебряной цепочке.

* * *

Когда мы снова вошли в лифт, Хелен вставила ключ в скважину в нижней части панели управления, и тот идеально подошел. Она повернула ключ направо.

– Я так и знала! Окажешь честь, Джо?

– Ты это разгадала, так что давай сама.

Хелен триумфально нажала на кнопку G. Ничего не произошло.

– Нет!– Она тыкала в кнопку снова и снова.– Должно было сработать! Должно было…

– Погоди секундочку. Чертоги всегда были пронумерованы. Может, выход не на первом этаже. Может… – Я нажал на кнопку восьмого этажа.

Лифт поехал вниз.

Глава 20

Воспоминания токсичны. Хорошие переходят в ностальгические, а плохие так и остаются плохими.

«Книга Девяти»

Двери лифта «Сирс-тауэр» распахнулись на восьмом этаже, открыв взору ярко освещенный офисный улей, украшенный гирляндами воздушных шаров, серпантином и прочей праздничной атрибутикой.

– Это ведь должен быть восьмой чертог, а не девятый, правда? – спросил я.

Хелен принялась считать по пальцам.

– Жирдяй, зеркала, Вампмилла, деревня смурфиков, чертог отключки, парк юрского периода, Сахара – это семь. Так что определенно восьмой. И потом, ты нажал на кнопку восемь.

– Значит, смахивает на то, что наши подсознания принялись праздновать на один чертог раньше срока.

– Дом просто морочит нам головы, – сказала Хелен. – Да пофиг. Осталось два. Мы справимся.

– Справимся, – кивнул я не затем, чтобы ей потрафить, а действительно имея это в виду. Я чувствовал это. Это жестокое испытание. Оно разыгрывается по своим собственным правилам. Оно неподвластно никаким нашим знаниям о времени, науке и реальности. Но одолеть «Бесконечный дом» все-таки можно, и мы его одолеем. Семь чертогов позади, два осталось. – В какую сторону?

– А тебе не кажется, что теперь этот вопрос уже излишен? – Хелен развела руками.

– Я просто к тому, что… выбери какую-нибудь.

– Я левша, так что налево.

И мы направились туда. На глазок эта часть этажа была разгорожена штук на пятьдесят рабочих клетушек. Связки наполненных гелием шаров веселеньких расцветок были прикреплены к стульям, лампам и пластиковым растениям. Раскинутая повсюду мишура по большей части была серебряной и золотой. Хоть мы и находились на высоте восьмого этажа, никакого вида за высокими, от пола до потолка, окнами не было – только плотно спрессованный желтый песок. Это навело меня на мысль о стеклянной муравьиной ферме, которая была у меня в детстве, но я быстро изгнал эту мысль из рассудка, боясь ненароком накликать нашествие громадных муравьев-людоедов.

– Я и не знал, что ты левша, – заметил я.

– А откуда тебе было знать?

– Да неоткуда. Просто странно, как мало я о тебе знаю. После всего, через что мы прошли, мне кажется… – Я запнулся, не договорив.

– Что тебе кажется?– Хелен с усмешкой поглядела на меня.– Что ты меня любишь, Джо?

– Что? – Я сдвинул брови. – Это еще откуда?

– Как правило, именно это люди говорят после вступления типа «После всего, через что мы прошли…» – Она изобразила ластящуюся южную красотку: – После всего, через что мы прошли, Джо, я просто-таки по уши влюблена в тебя.

– Значит, ты любишь меня?

– Вряд ли. Но мужской голос я изобразить не могу.

– Вряд ли? – переспросил я. – Как-то грубовато.

– Ладно, Джо. Я тебя люблю. Вот, я это сказала.

Совершенно непонятно, искренне или нет.

– Что? – невинным тоном поинтересовалась Хелен.

– На самом деле я собирался сказать что-то в духе…

Она вдруг остановилась, во все глаза воззрившись на кабинеты со стеклянными стенами в дальнем конце этажа.

А затем я увидел почему.

Кабинет