Рассказы - Фируза Замалетдинова

Она ушла в дом. А мы стояли и смотрели.

Дядя Абдуллазян на помощь позвал и дядю Мусанура. Они рубили вдвоём. Вот во все стороны полетели кусочки белой бересты с надписями «Яхъя» и «Салимзян». Они работали долго. Мы стояли и смотрели, на душе было тяжело. Кто-то из ребят позвал поиграть, и мы побежали. А берёзы, как стройные свечки, остались стоять. При нас ни один лист не упал. Во время игры мы потом слышали, как берёзы стонали, хрипели и потом всё же падали.

А после… Уже когда всё стихло, вдруг что-то случилось. Все побежали в сторону дома Хатиматти. Когда примчались, увидели лежащего на земле дядю Абдуллазяна. Из раны сочилась кровь.

Я очень боюсь крови. Мне хоть и жаль было дядю Абдуллазяна, я смотрела на помидоры, которые росли на грядках. На помидорах были следы от клёва куриц. Стояла и ругала их про себя: «Что же, вам пшеницы не хватает?» А Хатиматти продержала бы помидоры в валенках в тёмном месте и раздавала бы потом всей деревне… Они в валенках быстро краснеют…

Подъехала машина. Дядю Абдуллазяна положили в кузов и увезли.

– Хорошо ещё, не само дерево упало на него, только ветка попала, – были слышны обнадёживающие слова провожающих.

Да и те, кто ездил в больницу, приехали с надеждой, что он выживет.

Но… сердце дяди Абдуллазяна не выдержало тяжёлую операцию. Утром на той же машине привезли его тело и в обед сразу же похоронили…

– Верёвка рвётся там, где тонко, доченька, – сказала бабушка и до вечера не вымолвила ни единого слова.

Поговаривали, что Хатиматти ходила по саду и, обнимая каждый пенёк, горько плакала…

Вот с этого дня она и стала жить вместе с джиннами озера Печер… продала и корову, и овец. Ежедневно стала ходить на кладбище…

– Ты же каждый родник называешь именами сыновей, Хатиматти, ходи к ним, – как-то сказала моя бабушка, – женщинам нельзя на кладбище заходить, знаешь ведь об этом и сама… ещё при жизни Абдуллазяна тёплый источник называла его именем, ему же нравилось, Хатиматти, иди туда. Там люди, у воды смываются все горести-печали… Сходи туда, завтра же сходи… Да ещё и про намаз[19] не забывай…

Но Хатиматти не слышала бабушку, даже не слушала, о чём она говорила…

В последний раз, когда пришла к нам, она ни одного слова не говорила о джиннах озера Печер, сидела и вспоминала довоенные годы, детство своих сыновей:

– И-и, какие белые и чистые были у них пелёночки… Ой, как я была благодарна ветрам, они же так быстро их сушили…

– Да и ты сама всегда в белом ходила, Хатиматти… Любила ты белый цвет…

– Да, да, Патима. Если что, сразу же снимала с себя и делала из них пелёнки…

– Хатиматти, может, вдвоём сходим к тётушке Аппак? Её заговоры, говорят, очень помогают людям. Может, лучше станет тебе…

– Зачем? Почему я должна к ней пойти? – Хатиматти с удивлением посмотрела на мою бабушку.

– Со мной, как подруга пойдёшь…

Немного помолчав, глядя в окно, ответила:

– Ладно… Сходим…

Бабушка чуть успокоилась. Встала, прошла на кухню, напоила котёнка молоком, поставила самовар и стала собирать на стол…

Хатиматти собралась уходить.

В тот вечер бабушка пошла её провожать только до ворот.

– Вот она какая, несчастливая старость. Горе её так растрепало, – сказала мама после них. Ещё добавила: – Страна, наверное, поэтому и несчастна, что живёт на горьких слезах!

Почему она сказала «страна»? Ведь Хатиматти никуда не выезжала, всю свою жизнь прожила в деревне, даже в городе не побывала?!

Короче, мамины слова мне не понравились, они были неправильные. Вот ведь какова она, жизнь, таинственная: Хатиматти рассказывает о джиннах и о белых пелёнках, бабушка – о родниках и её сыновьях… Я стараюсь их представить… ну конечно, какая деревня без секретов и тайн может существовать, скажите?! Как она проживёт без моей бабушки и Хатиматти? Эх, если бы не было той горькой войны! Если б были живы все пятеро её сыновей?! А мама, не знаю, почему так сказала… Не хочу слушать такие слова, даже слышать не хочу… Вот завтра же бабушка с Хатиматти сходят к тётушке Аппак, и всё изменится в лучшую сторону…

В ту ночь выла метель, была сильная вьюга. Ворота не то скрипели, не то стонали. Снежные хлопья кружились-кружились по воздуху и все разом кидались на наше окно. Они были холодными. А я через окно смотрела на бездонное тёмное небо и думала о джиннах озера Печер. Благодарила их, что они вчера оставили в покое Хатиматти. Так и уснула с пожеланиями, чтобы они больше к ней не приходили…

Утром перед нашими окнами прошли несколько мужчин с лопатами.

По дорогам всё ещё мело. Не угомонилась и метель, а ветер с земли поднимал снежные хлопья, кидал их наверх, потом снова бросал на землю… На улице трескучий мороз…

Мужчины шагали торопливо…

Они около кладбища нашли Хатиматти…

Говорили, что на ней было лишь тонкое платье. Белое…

Вера возвращается

Он возвращался из Новой слободы, где участвовал в установке полумесяца на мечети. Сколько мечетей он открывал, но такого не видывал: высокопоставленные начальники, именитые и денежные бизнесмены на глазах у народа, сидя на коленях на жёлтом сосновом полу, читали молитвы. Даже сам глава города до конца был среди них.

«Слава Аллаху, хоть бы не сглазить. Вера ведь возвращается к детям человеческим, – бормотал он. И с глубокой надеждой, твёрдо ступая на землю, направился к себе домой. – Да, ещё совсем недавно этот город страдал от отсутствия молельного дома…»

Внезапно он почувствовал, что стало просторнее дышать. Он остановился и постоял, озарённый светлыми чувствами, любуясь светом прожекторов, образовавшими жемчужный столб между землёй и небом.

«Вот ведь как, некогда сообща ломали, нынче сообща восстанавливают. Однако у благого дела худа не будет. Хорошо-то как! Отрадно как… Всё ведь для народа… Для народа…»

Подул лёгкий ветерок. Лицо мужчины он обдал влажным снегом. Жемчужинки, приютившиеся в густых бровях и ресницах, повисели, как шарики на Новогодней ёлке, и тотчас исчезли, растаяв. «Возвращается ведь вера, а! Их же сюда никто не звал. Попробуй столько народу собрать по приглашению! Придут тебе, жди». Он вновь улыбнулся своим думам и, подумав, что добрался до дома, потянулся до дверной ручки подъезда. С трудом открыл её. «Смотри-ка, ручка… Нет, я ошибся входом, откуда на нашей двери ручка? Она вечно не запиралась. Значит, перепутал подъезд. Значит, надо