Рассказы - Фируза Замалетдинова

взял одну из них и начал читать: «Землю, леса, богатства недр вернуть народу!», «Повысить пенсии пенсионерам!», «Помочь инвалидам»… Мужчина, схватившись за живот, громко рассмеялся и, скомкав бумажку, бросил её на дно сумки. Потом добавил: «Укрепить двери подъездов и установить освещение». Вот, оказывается, как! Выборы же подходят! Всё для народа, да! Для народа… А с такими депутатами мир, несомненно, пойдёт вперёд.

В его глазах будто отразился полумесяц новой мечети. Что ни говори к людям возвращается вера…

Единственное счастье

Нам нужен был человек с золотыми руками. Но как и где найти такого в современном мире? Куда только не обращались, ответ один: нет специалиста. Да и мастера сами уже не хотят работать. Отвыкли люди от работы… Вот такая вот напасть в современном мире…

А мы его нашли. Долго искали, но нашли… женщину с золотыми руками… Неожиданно встретили, когда ходили по строящимся домам.

Сначала договорились о цене. Много не просила. Это нас даже удивило. Потом договорились, когда и откуда её забирать.

На следующий день мы поехали за ней по адресу, который она дала. Ехали долго, проехали и заводские здания, по каким-то узким переулкам кружились, и, наконец, впереди увидели серое здание, которое оказалось общежитием. Вот оно и нужно было нам. Здесь отовсюду пахло древностью, нищетой, откуда-то шёл запах пива и отдавало болотной сыростью. Мы остановились около дома. Он был окружён диким кустарником. Стояла осень, поэтому ветки напоминали оленьи рога… И через всё это безобразие было слышно, как работал завод…

Дикий кустарник для городского пейзажа смотрелся странно. Было заметно даже невооружённым глазом, что за ним не следили. Везде валялись сломанные ветки…

Женщина ждала нас. Она стремительной походкой появилась из-за кустов.

– Не люблю выходные дни. Раньше на заводе и в выходные заставляли работать. А теперь и работы нет. И дома не хочется сидеть, – говорила она, садясь на заднее сидение машины.

– И в тёплом доме не сидится вам, да?

– Не хочется, вы правы. Дома мысли убивают… А так, уходишь, и всё забывается…

От таких слов я даже растерялась. Да, люди разные, и каждый имеет право на своё мнение.

– Ваш дом на очень спокойном месте стоит, оказывается, – я сказала об этом, чтобы только поддержать разговор. Конечно, этим я показала своё незнание города, в котором жила…

Женщина с удивлением посмотрела на меня и сказала:

– Об этом знаем только мы, – грустным голосом она продолжила, – раньше здесь уголовники жили. Теперь их уже нет. Вымерли. Некоторых отправили куда-то. А на их место пришли заводские рабочие…

Она рассказывала историю дома, в котором жила. Из её слов я поняла, что она уже давно привыкла к своему существованию там.

Машина мчалась вперёд.

Вдруг перед машиной прошмыгнул какой-то человек. Он был похож на восточного человека – или узбек, или таджик. Муж успел нажать на тормоза.

– Да задави ты его! – вдруг крикнула женщина.

– Убереги Бог… не дай Бог такое горе пережить… – прошептала я.

– Приезжают сюда и становятся хозяевами. Даже ребёнка не признают. Им только бы разбогатеть…

В её речи было столько странного, что я ещё больше удивилась. Кто где хочет, там и живёт, и работает.

– Вот мой сын… Был таким хорошим, шёлковым…

«Каждой женщине её ребёнок кажется шёлковым», – про себя ответила я. Но промолчала. В тишине проехали несколько километров. Почувствовала, что она мыслями ушла в себя. Женщина то вздыхала, то шептала «солнышко моё, дитё». За это время мы и доехали.

Нас с улыбкой встречали цветы, которые росли в нашем саду. Моя душа и они родственные. Я люблю их. Всё лето за ними с любовью ухаживала, а теперь вот они вянут…

Снова подул северный ветер…

Осень не жалеет цветов…

Женщине тоже понравились мои цветы. Цвели сальвии, георгины, петунии, астры, хризантемы. Большие, крупные – они старались вобрать в себя тепло осеннего дня.

– Какие красивые у вас цветы! – хваля красоту моих цветов, женщина прошла в сад. Она с любовью смотрела в глаза каждого цветка. – Они напоминают поля, луга родной деревни. Я васильки любила… А теперь даже не знаю… Давно не держала в руках полевые, луговые цветы…

Как только вошла в дачный дом, она погладила стены:

– Камни лежат ровно. Здесь работали золотые руки…

– Везде нужны золотые руки, – добавила я.

– Уже не ценят их. Никакой надежды… – Я на её лице заметила искру безвыходного сожаления.

– Не скажите. Вы людям нужны…

– Нужны? Кому? – с удивлением переспросила она. – До конца работы. Вообще-то, спасибо, конечно. Если бы не приглашали, то дома убили бы мысли…

Женщина переоделась.

– Эх, дитё моё, дитё, – сказала она, пока перебирала свои инструменты.

Когда она говорила, в её глазах появилась такая горечь, голос стал грустным. Преодолев любовь к сыну и свои переживания, она смогла прийти сюда. Я не могла поверить этому.

Муж занёс в дом раствор.

– Сын до шестого класса учился на одни «пятёрки», – продолжила она свой монолог, – он умный ребёнок. Учителя всегда его хвалили. Говорили, что голова у него хорошо работает…

– Ваш сын жив? – спросила я.

Было ощущение, что она не хотела слышать моего вопроса:

– Сгубили моего сына, моего хорошего…

Её глаза, выцветшие от горьких слёз, со злостью смотрели на каменные стены.

– Я знаю, что мой ребёнок самый лучший, поэтому в этом мире никому не верю, – сказала она как бы про себя. Наверное, каждую минуту своей жизни она проживала вместе с горем…

Я хожу по дому. На кухне варю суп: чищу картошку, режу лук-морковь. Выхожу во двор, в сад к своим цветам. Погода прохладная. Но заморозков пока не было. Есть чему радоваться цветам! Радость жизни! Значит, можно ещё улыбаться и жить под солнцем… Цветы это чувствуют и растут, и цветут… они похожи на людей, хотят жить и жить…

Временами дует северный ветер…

Осень не жалеет цветов…

Осталось положить в бульон лапшу. Иду в дом.

Женщина перешла на другую сторону. Она размешивала раствор, то влево, то вправо, то круговыми движениями растирала его по стене шпатлёвкой. И продолжала говорить…

– Сказал ведь, мамочка, прогони их, говорил, что они ему не друзья, просил, умолял. Но как с порога прогнать людей?.. Да и отец сказал, что к молодым приходит молодёжь, они же, мол, к тебе пришли.

– А что за молодёжь была? – поинтересовалась я.

– Кто их знает? Под окном машину ставили и музыку во всю мощь включали. От этого грохота шатался даже дом. Честное слово… Откуда должны были мы знать их, сынок?!