Рассказы - Фируза Замалетдинова

Женщина говорила то со мной, то с сыном, так и вела разговор:

– Он же ещё и болеет… и на службу не взяли… Ни капли здоровья нет у него… Бедненький мой…

При каждом произношении его имени у женщины слабеют руки, она останавливается и смотрит наверх.

– Свою работу я любила. Не жалуюсь. На любимую работу не жалуются. Раньше заводы ежедневно работали. Мне редко приходилось быть дома. Жила с надеждой, может быть, увидят и оценят мой труд, и квартиру выделят… не знаю, почему я так думала? – Она с любовью погладила стены и снова начала разговор сама с собой:

– Дурой была! Оценили, вот, шиш!.. Разве люди думают о других?.. Эх, а мне нужно было заняться своими детьми…

Соседка рассказывала, как мой ребёнок со слезами на глазах засыпал и говорил «Мама нужна, мама!»… А я всё время на работе была… не могла ходить на утренники, когда он ходил в детский сад. В школе не успевала даже на родительские собрания приходить. Прибегала самой последней… Учительница ругалась и просила, чтобы я хотя бы раз в год глянула в его дневник. Учительница есть учительница… Очень правильно говорила…

Женщина замолчала. Отошла от стены и стала со стороны рассматривать свою работу. А стены были ровные – золотые руки женщины через холодный каменный раствор распространяли в доме любовь к труду. Только две стены были ещё готовы, но дома стало намного теплее. Вот каким должен быть мастер своего дела! Золотые руки!

Я снова вышла в огород за зеленью. На улице стало прохладнее. Осень нынче была холодной. А осенние цветы, они такие стойкие! Лишь бы не было заморозков! Против этого у них нет противодействия, они сразу же темнеют. И листья, и цветы – все становятся серо-чёрными.

Моей душе не хочется такой потери. Я ж сколько сил и времени отдаю им за всё лето, чтобы они цвели до самого конца осени…

В конце зимы, когда ещё за окном бушуют метели и дуют северные ветра, я в небольшую ёмкость с землёй кладу малюсенькие семена. В один прекрасный день они увидят солнце… и появятся тонкие зелёные стебельки. С каждым днём под солнечными лучами они набирают силу…

Когда за окном играют снежинки и ложатся на землю, я пересаживаю рассаду цветов на подоконник, и они растут, цепляясь за солнечные лучи. Я поливаю их, разговариваю с ними. Временами даже не хочу, чтобы ими любовались чужие, пока они находятся на подоконнике. Пусть увидят их в саду! Не хочу, чтоб их сглазили заранее…

Подул северный ветер, разогнал мои размышления…

Осень не жалеет цветов…

Не только цветы, даже укроп, петрушка и перья лука окрепли, оказывается. Я их собираю в пучок и иду в дом.

Женщина даже не обернулась. Узнав меня по моим шагам, продолжила:

– Однажды первого мая нам тоже дали выходные… Хотела обрадовать детей своих, напекла пирожков и перемячей. Сынок взял свой велосипед и пошёл на улицу. Я за ним из окна слежу и думаю: «Оказывается, это так приятно следить за игрой своего ребёнка. Где я была и что делала раньше?» Мы же так и не разбогатели! Да и с голоду бы мы тоже не умерли… Кто знает?.. Муж любил выпивать… Из-за этого его любимого занятия в семье не было покоя… Мужики ведь они и не толкают, и не тянут телегу… А ты одна так и тащишь на себе всю семью… Теперь и говорю ему, что не доглядел ребёнка… И какой толк, что говоришь… А может, и отец не виноват. Он хоть и пил, но ни одного дня не прогулял. Однажды, сын ещё был первоклассником, кажется, сынок звонит отцу:

– Папа, ты в автобусе уже?

– Нет, я на работе ещё.

– Папочка, а ты первым придёшь с работы?

– Нет, мать…

Я с работы возвращалась бегом. Но всё равно поздно приходила…

Женщина замолчала. Проверила ровность стены. Потом помешала раствор и шпателем кинула его на стену. Раствор блинчиком расплющился на стене. Женщина быстрыми движениями стала разравнивать:

– Вдруг смотрю, ни сына, ни велосипеда нет. Что случилось? Долго не раздумывая, побежала вниз. Сынок лежит у подъезда на земле. Даже не дышит. Я закричала: «Сынок, не умирай. Не умирай!» Он открыл глаза. Перенесли в дом. Соседские дети видели, оказывается, один парень попросил у него велосипед, Ильсур отказал. А он ему, дескать, за это дал какую-то конфету… Говорят, тот парень был черноволосый, да и лицо было тёмным… Не был похожим на наших, чужой… А сын ничего не помнил… Кто у него велосипед просил, не вспомнил его… Ребёнок мой, золотой мой… Я знаю, что мой сын добродушный, щедрый… Он же был таким домашним. Любил сидеть дома… Характер был спокойный…

У женщины глаза опущены вниз, кажется, из них падают не слёзы, а лучи. Несколько раз она нежным голосом повторила:

– Сыночек мой!

Я пригласила её к столу.

– Пойду вымою руки, – сказала она, сама подолом комбинезона вытерла пот с лица. Она сильно вспотела, было заметно, как волосы прилипли к вискам.

Мне перед ней стало стыдно, что ходила и мёрзла.

Вдвоём вышли в сад к рукомойнику. Сальвии, что росли рядом с рукомойником, сверкали от утренней росы, которая не высохла даже за день.

– Смотри-ка, какая живучесть. И они не хотят умирать, а? – проговорила женщина.

– Каждый хочет жить, – ответила я.

Нет, я не хотела, чтобы они умирали… Разве для этого их сажала? После весенних заморозков перенесла в сад, пересадила в землю. Они же сами почувствовали, что мир такой огромный и красивый, когда вросли их корни. И сразу же распустились.

– Каждый хочет жить… – прошептала женщина. – Но не только от нас зависит… – она тяжело вздохнула.

Ах, мои цветы, любимые! За всё лето было очень много людей, которые любовались вами: «Супер! Удивительно! Красивые!» – говорили они.

Мой цветы ласкали их своей красотой, распространяли свой изумительный аромат. Прилетали шелковистые пчёлы. Они тоже восхищались их красотой. Жужжа, прикасались к каждому из них, собирали нектар…

Мои хорошие! Мои цветы! Если бы вас здесь не было, я бы сюда в такую даль и не приезжала. И не искали бы мы человека с золотыми руками…

Я всё лето в жару поливала их. Самой и пить хотелось, и посидеть в тени. Но я для них воду не жалела. Однажды не смогла приехать. Правда, потом такое не повторилось… За это время многие уже лежали на земле обезвоженные, обессиленные. И тогда я поняла, оказывается, за