Рассказы - Фируза Замалетдинова

было идти дальше и войти в правый. Ай-яй, ну и впечатлительный, чувствительный же человек я», – похвалил он себя, от гордости выше поднял голову. Обратно выходя, не удержал тяжеленную дверь, и она с грохотом закрылась. Ильнур Шагидович вздрогнул от испуга. «Ну живут же люди, птице не залететь в подъезд».

Мыслями он всё ещё был возле мечети. «Как удачно выбрали полумесяц, скажи ты. Переливчатый, сверкающий, зовущий к себе. Вера возвращается к народу, вера возвращается…»

Ильнур Шагидович широко открыл дверь второго подъезда и… у него затряслись колени от осознания повторения ошибки.

«И эта дверь не наша. Постой, что со мной? Неужели я заболел от радости установления полумесяца, а?»

Он снял шапку и стряхнул с неё снег, несколько раз провёл рукой по густым волосам.

«Как говорится, голова и шея моя… И не пьяный я, возвращаюсь со святого места. Значит, та, что на левой стороне, наша, – подумал он, не скрывая радости. – Выходит, и туда и сюда заходил я ошибочно. Так оно и бывает, если ходишь забыв обо всём на свете».

В молодости, однажды ночью, опьянённый любовью, он перепутал свой родной дом, где родился и вырос. Когда вышла проснувшаяся соседка-бабушка, он, не зная что сказать, застыл, словно язык проглотил.

– Иди домой, поспи, сынок, пусть голова немного отдохнёт, не то завтра не вспомнишь, с какой просьбой заходил, – сказала старушка и с подозрением спросила: – Случайно, не болеешь ты?

– Нет, Марфугатти[20], – ответил он. – Забыл, что мне надо…

Вон, выстроившись кругом, стоят молодые люди. Будто поставили их охранять подъезд. Как пройти теперь мимо них и свернуть влево? Он снова вышел во двор и, словно желая найти различия в узорах снежинок, каждую подолгу рассматривал.

«Мир прекрасен, – молвил он шёпотом. – А дом переместился… Нет, нет, дом вроде этот. Подъезда вот нет. – Мужчина бросил взгляд на группу крепких парней. Они, поплёвывая сквозь зубы, попивали пиво. – Им не до меня, слава Аллаху».

От запавшей в душу светлой искорки лицо просияло, и он, глотая смесь белого снега с холодным воздухом, зашагал вперёд. Оба подъезда остались позади. Только он недоверчиво потянулся к ручке третьей двери, навстречу, точно разъярённый бык, вырвался кто-то.

– Сосед?! – сказал Ильнур Шагидович. – Куда спешишь так?

В этот момент его морщины, углубившиеся от различных дум, будто разгладились, на краях губ появилась улыбка счастья. «Как это Аллах собьёт праведного человека с пути. Слава Аллаху, нашёл же…»

Не сам он, а душа его говорила.

Сосед поздоровался с ним за руку. Огляделся по сторонам. Почему-то он был странным и походил на человека, совершившего кражу.

– Курево кончилось, побегу до закрытия в магазин, – и растворился точно снежинка.

Ильнур Шагидович широко открыл дверь, но в нос ударил какой-то чужой запах. Вдобавок показалось, будто вспыхивают огни, в тот момент ни глазам, ни рукам его ничего знакомого не попалось.

«Боже, сохрани, сосед Нияз только привиделся, что ли? Очень странен он был. Опять запил, что ли? – Он снова растерялся. – Так не должно же было быть!»

И снова вышел на улицу. «Теперь издали надо поискать знакомые признаки. Напротив дома, перед подъездом что было?» Взяв шапку в правую руку, долго почёсывал голову. «Вон напротив четырёхэтажная больница, она на своём месте. Её дверь должна смотреть на наше окно».

– Точно так! – крикнул он, не в силах прятать радость. – Вон же больница! Вон её дверь! А где же моё окно? – Он, посмотрев в сторону первого подъезда, куда первоначально заходил, отыскал стеклянные глаза своей квартиры. – Похоже, на наше окно похоже.

Напротив окна, по правую сторону от дороги, рядом с липой два деревца рябины, подальше берёза должна быть. Он перешёл дорогу и направился к деревьям. Вначале он собрал в комок белые крупинки на коре липы, стряхнул снежинки с веток на землю, пройдя вперёд, погрел в руках кисти рябины на снегу, взял одну ягодку в рот.

«Горечь холод высосал, интересен этот мир, – подытожил он по-своему. В этот момент и берёза была близка ему, как свой ребёнок, подойдя к ней, погладил её ствол. Значит, дом наш. А куда же делся подъезд?» – удивляясь, направился в сторону двери, куда вначале уже заходил.

Говоря: «И открывается по-другому, совершенно чужая, – прошёл к средней двери. – И эта перестала скрипеть». Он потянул за верёвку и чуть не упал. В подъезде сверкали огни, и стены, все лестницы, кнопки лифта смотрели вытаращенными глазами. Такое он видел впервые. «Наш ли этот подъезд?» – тревожная мысль не давала ему покоя. Он знал, что в доме квартиры начинаются со второго этажа и что цифры на дверях можно прояснить, только поднявшись туда. Однако какая-то сила его ввела в лифт, руки потянулись к кнопке, указывающей на четырнадцатый этаж, где они жили. И он тихонько приехал прямо к дверям своей квартиры. Ну и ну, даже цифры как он приколотил! Здесь всё своё, всё близкое, и от двери веяло какой-то таинственной и услаждающей теплотой.

«Как же это случилось? – удивился Ильнур Шагидович. – Что это за перемены?» Не первый год, а десятый он живёт в этом доме. Желая что-то прояснить, вновь сел в лифт и спустился вниз. Тут он впервые в жизни с удивлением посмотрел на зеленоватые стены.

«Красивый, оказывается, наш подъезд. Десять лет ощупью ходили в темноте, ничего не видели. А дверь? Тфу, будь она проклята, и тут кто-то прикрепил пружину! Гляди, как закрывается! Не будешь осторожным, много не попросит и голову прищемит».

Он, выйдя наружу, попробовал даже дёрнуть дверь. Вновь не понимая, говорить ли кому спасибо или пожелать здоровья его золотым рукам, он то широко открывал её, то закрывал. Довольный, снова поднялся в квартиру. Поставил чайник на газ. И взгляд его упал на часы.

«С работы так не запаздывала, что могло случиться…» – подумал он про жену. Вспомнив пережитое, фыркнул, затем прикрыл рот руками и позвал детей:

– Одевайтесь, пойдём маму встречать, ещё заблудится…

Дети довольно долго одевались. Измучились искать то шапку, то шарф. Наконец, все вместе вышли к лифту.

– Кто-то поднимается, – сказал сын, прислушавшись к лифтовой яме.

Вдруг открылись двери. Оттуда, мрачная, вышла его жена.

– Какая-то свинья в наш подъезд вкрутила лампочки… – сказала она возбуждённо.

Ильнур Шагидович всё понял. Молчал.

Жена продолжала:

– Хотела зайти в магазин, деньги не взяла, забыла дома.

– Что надо-то?

– Хлеб, молоко, сахар, – перечислила жена.

– Сумка у тебя есть?

Жена протянула ему тканевую сумку.

– Ладно, пошёл я тогда.

Войдя в лифт, обеспокоенный чем-то шуршащим, посмотрел под ноги. Там кучками валялись какие-то бумаги. Ильнур Шагидович