Рассказы - Фируза Замалетдинова

– Пшол вон! Этого только не хватало, с заразной собачкой в одной кабине подниматься! – капли её слюны попали на собачку.

– Она поднимается со мной, – сказал Наиль негромким голосом.

Эта женщина, по словам ветерана, занимается бизнесом и будто бы держит у себя в квартире собаку. Тоже одинокая. «И зачем так орать, ведь почти весь подъезд любит Актуш. И у самой есть собака…» – думал мальчик.

– Если очень любите, забирайте к себе в квартиру, – женщина бросила на мальчика злой взгляд.

– Мы все его любим, любим, – Наиль повернулся к женщине, – он ведь один такой!

Актуш всё понимал и во все глаза смотрел на Наиля.

Вчера только Наиль видел, как тётя-бизнесменша со своей собакой выходила во двор. Ещё вместе в лифте спускались. Весь пол кабины превратила в лужу её собака. Невоспитанная. Наиль тогда ещё подумал, что Актуш у них самый лучший. Хозяйка собаки сама, перешагнув через лужу, первой выскочила из лифта.

Жалко смотреть на её собаку. Бедняжка, старается выполнять все приказы своей хозяйки. Иногда не успевает и погулять, её гонят обратно домой. Кажется, и Актуш её жалеет, своим долгим взглядом провожает их.

А у тёти-бизнесменши собака Актуша не жалеет. Наверное, завидует. Ведь её любит только хозяйка, а Актуш любимец всей детворы…

Если бы Актуш вёл себя, как эта собака, то его бы давно прогнали. Но Актуш был чистоплотным.

В доме, где проживает Наиль, есть вахта. Потому что рядом с их домом открыли пивную. А мужики очень любят пиво. Пьют, пьют до отвала, и потом идут в открытые подъезды.

Родители все вместе договорились и поставили в подъезде вахту, чтобы не впускать этих мужиков. Сначала привезли кирпичи, потом сделали небольшую комнату с окошком. Дежурит здесь один пенсионер. Однажды Наиль сам слышал, как он рассказывал другому старику, проживающему на третьем этаже:

– Средь ночи послышалось, вроде кто-то стучит. Аж испугался. Но потом встал с кровати, подошёл к окошку, а там на передних лапах стоит Актуш и просится на улицу. Надо же, такой интеллигентный. Ни за что не обгадит подъезд.

Все, и дети, и их родители, за это и любили собачку. Она же при входе в подъезд обязательно вытирала свои лапки о коврик, который лежал у порога. Да и своё блюдце Актуш всегда держал в чистоте, вылизывал все крошки. А если оставались кусочки хлеба, он их относил к мусорному ящику. Своим поведением он, сам того не замечая, учил детей чистоте и порядку. Если дети за столом вели себя недостойно, то родители упрекали их, что даже Актуш так не поступает.

Вот так жить бы и жить. Но случилось несчастье – Актуш заболел. И всё изменилось. Старый ветеран выкинул в мусорный ящик матрасик, на котором спала собачка. Родители строго-настрого запретили своим детям подходить к ней.

И выгнали Актуша на улицу…

Всё-таки однажды вахтёр впустил собачку в подъезд. Она поднялась на второй этаж, долгим взглядом смотрела на место, где спала все эти годы. Ей было очень грустно. Потом вышла на улицу. Уличные собаки встретили её, и они все вместе направились к мусорному баку.

Вот только Актуш не знал правил уличной жизни. Да и не умел переходить улицу. На собачку наехал «Мерседес», который ехал с большой скоростью. Другая машина проехала по ней…

Кто-то сообщил о произошедшем ребятам. Они прибежали и долго смотрели на собачку, которая лежала маленьким комочком на проезжей части улицы. Решили забрать его оттуда и похоронить около дома. Пока они бегали за мешочком, дворники успели убрать тело собачки.

Осиротел подъезд. Все заперлись в своих квартирах в обнимку со своим одиночеством.

А у детей появилась мечта: «Вот бы в наш подъезд снова забрела новая собачка со сломанными лапками и все бы её полюбили, и папы, и мамы, и даже старый ветеран…»

Дед и внук

Внук вернулся из школы с надутыми губками, не говоря ни слова, кинул на край стола свой школьный дневник и тетрадь. Дед сидел за столом и пил чай из красивого блюдца, на котором были нарисованы крупные маки. Он почувствовал: здесь что-то не то, значит, должен быть и виновный.

– Сынок, принеси, пожалуйста, лупу, – сказал он вкрадчивым голосом. – Давай вместе посмотрим, может, там гордо восседает «пятёрка».

– «Двойка», – без настроения ответил мальчик.

– Как так «двойка»? – Дед глянул на внука поверх очков.

– Вот так…

Мальчик был худеньким, он, еле двигаясь, без особого желания направился в сторону шкафа. Открыл дверцу, взял с верхней полки лупу. Глядя в сторону, передал её деду:

– На, смотри… всё время одно и то же твердишь: «пятёрка», «пятёрка»…

– Сейчас, сейчас посмотрим… – сказал дед. – «Двойка» она нехорошая, плохая вещь… Такого быть не может…

Старик сначала открыл тетрадь, стал переворачивать в разные стороны, то влево, то вправо, и двигать по столу.

– Вот так, – сказал мальчик, ровно положив тетрадь перед стариком.

Дед повёл лупу на «двойку» и задумался, потом вымолвил:

– Вот те на, как-то странно. Сколько лет я работал счетоводом?

Он повернулся к мальчику, не убирая руку с лупы, глянул на него:

– Тридцать лет… пока не исчез колхоз… И вот, даже не глядя, ставят «двойку»? А твой учитель, сынок?

– Что?

– Хотел спросить, он молодой или старый?

– Учитель не может быть старым, – сказал мальчик с обидой в голосе. – Только дед может быть таким.

– Голова варит, чертёнок, – ответил дед, не поднимая глаз. – Знаешь, как отвечать. А вот только не хочешь считать учиться… Сам говоришь, «знаю, знаю»…

Они с дедом так переговариваются почти каждый день. Деду хочется, чтоб внук научился считать. Внук не может наиграться. Он даже до конца не слушает деда, убегает во двор. Час ждёт дед, второй час проходит… Он начинает волноваться. Надевает шубу, валенки и, поругивая внука, направляется к хоккейной площадке:

– Уже родители должны вернуться с работы, а ты и не думаешь идти домой…

Дед внука узнаёт сразу. На его лице появляется радостная улыбка. Внук для него единственная радость. Если бы не было его, ни за что бы не переехал в город, не оставил бы свою родную деревню. Иногда, глядя на внука, он вспоминает свои детские годы и детство сына. А внук – продолжатель рода, и это радует.

– Смотри-ка, его сделали вратарём на этот раз, значит, в нём есть ловкость и проворность, – дед улыбается.