Сад в Суффолке - Кейт Сойер

нее внимательно смотрит тетя из Америки. Она стоит в стороне от других гостей, у покосившихся надгробий, и от ее руки поднимается дымок. Клара улыбается и машет ей. Но тетя не реагирует, а просто продолжает смотреть. Щекотка в груди усиливается. Теперь Клару немножечко тошнит.

Но тут из дверей у нее за спиной выходят бабуся и дедушка Иэн, и все снова бросаются их поздравлять. И в воздухе кружатся желтые лепестки.

19

Они сидят на своих тронах во главе стола и хихикают.

– Ни до кого не дошло, представляешь? Ну, про эти стулья. Наши троны.

– Ну и ладно. Не для них старались, в конце концов.

– И то верно.

Левая рука Мэри уютно лежит в его руке. Она слегка сжимает его ладонь.

Тянется к нему, и он подается навстречу. Губы у него мягкие и теплые.

Улыбаясь, Мэри откидывается на спинку, берет бокал и делает глоток.

– Отличное вино, правда? Навевает столько воспоминаний. Настоящая машина времени в бутылке.

Он кивает и тоже поднимает бокал.

– Точно. – Он прикрывает глаза. – Так и вижу, как мы с пресными лицами ковыряемся в тарелках со спагетти.

– Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты взял меня за руку в тот день.

Она отпивает еще вина.

– Это были лучшие спагетти в моей жизни.

Он смеется.

Они чокаются бокалами.

Солнце село, и жара пошла на убыль. Еще достаточно тепло, чтобы обойтись без кофты, но воздух посвежел и одежда больше не липнет к спине.

Платье Мэри получилось в точности как она представляла. Длинное, струящееся. Идеальное. Сине-зелено-красный тартан Макдональдов безупречно подчеркивает фигуру. Утром она волновалась, не слишком ли откровенный выбрала фасон, не будет ли она похожа на полуголый помидор, перетянутый в самых неудачных местах, с пунцовым лицом в цвет тартана. Но все получилось лучше некуда.

Свадьба в церкви.

Вот что, помимо прочего, нравится ей в этом мужчине: он дает ей достаточно времени и личного пространства, чтобы она могла поработать над этими важными для нее отношениями, которые последние сорок без малого лет были задвинуты на второй план. Она благодарна ему за то, что, в отличие от Ричарда, Иэн не ухмыляется, когда она целует его на прощание, выходя из дома воскресным утром.

– У тебя есть Иисус, а у меня – «Клэш»[10]. Нам необязательно во всем соглашаться, чтобы любить друг друга.

Идеально.

Она не хочет говорить это вслух, чтобы не сглазить, но готова рискнуть и подумать.

День прошел идеально.

А теперь, когда жара спала, можно и потанцевать.

Танцуют все!

Во всех помещениях первого этажа гремит музыка. Столовая, гостиная, кухня – все превратилось в танцпол. В них совершенно не узнать комнаты, где дорогие ей люди готовили и принимали пищу, ссорились и любили на протяжении четырех десятков лет. Кухня, которая всегда нравилась Мэри меньше всего, теперь напоминает ночной клуб: минимум света, диско-шар под потолком. В розетку вместо тостера воткнута мигающая гирлянда. Модные туфли топчут линолеум, по которому никогда раньше не ходили в обуви.

Мэри с самого начала решила, что в ее доме никто не будет ходить в обуви. В основном из чувства противоречия – воспоминания о доме свекрови были в тот момент еще свежи, – но с тех пор так и повелось, и теперь даже Ирэн, заходя в дом, просит, чтобы ей помогли разуться. Бывшая свекровь. Теперь никакой свекрови у нее нет. Хотя сможет ли она когда-нибудь до конца освободиться от Ирэн?

Иэн ерзает на стуле, вздыхает, снова пожимает ей пальцы.

– Отдышался? – Она поглаживает его по ладони большим пальцем.

– Не полошись.

Она кивает, не спеша потягивая вино.

– Надо же, как повезло с погодой! Когда мы договорились на сентябрь, я представлял себе море зонтиков. Но отец твой небесный ради нас расстарался.

Мэри морщится.

– День еще не закончился. Может, подождешь до завтра с подведением итогов?

– Боишься сглазить?

– Хотя бы до полуночи. Или до утра. А еще лучше подождать, пока все разъедутся по домам, чтобы уж наверняка.

Он смеется и целует ее в ладонь. По руке разбегаются мурашки удовольствия.

– Разве я глупец, кто не исполняет просьбу своей жены?

«Жены». Мэри Кинг. Ей хочется прыгать от радости.

Хотя воздух посвежел, разогретый за день сад продолжает отдавать тепло. До того места, где они сидят, доносится густой аромат розовых гроздочек волчеягодника, высаженного в горшки у сарая. И за свежесть, и за далеко разносящийся аромат стоит сказать спасибо легкому ветерку. Осень напоминает о себе, природа пытается восстановить естественный порядок. Несмотря на дорогущие стеклянные подсвечники, свечи трепещут и оплывают на ветру, несколько штук погасли. Вокруг свечей расплываются лужицы воска, незаметно прилепляя скатерть к поверхности стола.

Залог не вернут, думает Мэри. Хмыкает и кладет голову мужу на плечо.

Воск не единственное испытание, которому они подвергли арендованные скатерти. Тут и там виднеются круги от красного вина, брызги яблочного соуса и пятна шоколада, особенно плотно сосредоточенные вокруг того места, где сидела Клара, пока Фиби не скомандовала: «Спиногрызы – в постель», после чего внучка покорно перецеловала всех, кого велено, и неохотно позволила Майклу себя увести.

Мэри хотелось бы, чтобы малышня осталась. Она представляла, как возьмет Клару на руки и будет танцевать с ней под Боуи и Джаггера. Но она прикусила язык: Фиби видней.

Мэри задирает голову, лежащую на плече Иэна, и смотрит на дерево.

С колышущимися на ветру ветвями ива гораздо больше похожа на себя.

Господи, как она будет скучать по этому дереву.

Огоньки гирлянды пляшут среди ветвей. Их свет отражается от листьев на водную гладь, играет на запачканной скатерти, на стульях, на них с Иэном.

Ветер совсем слабый – не ветер даже, ветерок. Не то что в ту ночь, когда они впервые проболтали до рассвета при свечах.

Ветви покачиваются так неуловимо, что их движение можно заметить лишь по дрожанию теней на столе. Все равно что дыхание сидящего рядом человека: умом ты понимаешь, что он дышит, но не задумываешься об этом и не замечаешь, пока не положишь ладонь ему на грудь.

Это она и делает: кладет руку Иэну на грудь. Под ладонью стучит сердце: ту-тум. Медленнее, чем когда они ускользнули от гостей в сад.

– Лучше?

– Просто замечательно.

Она знает, что делает это часто. Кладет руку ему на грудь. Иногда – когда он спит. Проверяет, как бьется под ребрами тугой комок мышц, как поднимается и опускается грудная клетка.

Иэн накрывает ее ладонь своей.

– Еще поживу.

Иногда