Сад в Суффолке - Кейт Сойер

Мэри с теплом вспоминала Берта, его мягкость и доброту, и ненавязчивую заботу, и как от него пахло химчисткой, когда он возвращался вечером домой. Едва ли кто-то из нынешних увлечений Ирэн мог дать ей то, что давал Берт.

Должно быть, дело все-таки в сексе. Других причин поведения Ирэн она не видела.

Это она понять могла. Ей тоже не хватало секса. Иногда закрадывалась мысль, что в ее жизни секса не будет больше никогда.

Она открыла холодильник и достала бутылку дорогущей минеральной воды, хлебнув которой, Фиби закашлялась и заявила, что она «на вкус как морская». Мэри взяла из сушилки стакан, наполнила, выпила в несколько больших глотков. Скривилась. Дочь была права: в воде будто ложку соли растворили. Но в такую погоду, наверное, самое то: еще нет семи, а она уже вспотела.

По всему было видно, что жара отступать не планирует. Дорога до Дувра до сих пор вспоминалась с ужасом: практически от самого Кентербери они стояли в сплошной пробке. На пароме они дружно высыпали на палубу, наслаждаясь свежестью ветра, который быстро осушил их пропотевшие футболки, оставив под мышками бледные круги соли. Мэри надеялась, что во Франции будет прохладнее, но с тех пор, как их машина, лязгая, съехала с парома в Кале, жара не ослабевала.

Дорога до отеля в Реймсе стала труднейшей в ее жизни. От Мэри требовалась предельная концентрация, чтобы держаться правой стороны. Фиби была за штурмана. Эмма дулась, потому что сестра заняла переднее сиденье и получила в свое распоряжение магнитофон, и теперь вместо «Вет Вет Вет» из динамиков грохотала «Нирвана» и «Перл Джем». Вдобавок с самого поворота на Амьен ей хотелось в туалет, но Мэри боялась останавливаться, чтобы не потерять из виду габаритные огни машины Иэна.

На следующий день, когда они продолжили путь к конечной точке маршрута и Мэри пыталась утихомирить дочерей, разругавшихся из-за Жанны д'Арк, она обратила внимание, что поля по обе стороны дороги пересохли, а виноградники пожухли и пожелтели; с самого их приезда солнце палило нещадно, а ночи стояли безветренные и душные. Ей вспомнилось лето семьдесят шестого, когда она только окончила университет и казалось, что мир охватил пожар. В то лето ее не отпускала тревога, но теперь, со всеми этими новостями об озоновой дыре и угрозе глобального потепления, постоянная жара начала всерьез ее пугать.

Тем вечером, когда они наконец доехали, Мэри позвонила Ирэн из таксофона на городской площади. Бывшая свекровь еще дома потребовала отчитаться, когда девочки благополучно доберутся до места, из чего Мэри заключила, что благополучие их матери Ирэн волнует в куда меньшей степени. Лишь когда Ирэн сняла трубку, Мэри обнаружила, что пастис, распитый в кафе, из которого она и заприметила телефонную будку, притупил ее моторные навыки. Разговаривать с Ирэн всегда было непросто, но в этот раз особенно: из-за помех на линии до нее долетали только обрывки фраз; добрая половина сказанного потерялась где-то над Ла-Маншем, как один из мифических ухажеров Ирэн времен войны.

Со слов Ирэн, в Британии было еще жарче.

– Мы, знаешь ли, сами виноваты. Это все из-за парникового эффекта. А ведь Тэтчер нас предупреждала. Спроси Лиззи, если не веришь.

Мэри закатила глаза.

– Лиззи занимается медицинскими исследованиями.

– Она всегда была смышленой девочкой, еще в те времена, когда они с Ричардом общались. Да, если ты звонишь насчет хозяйства, боюсь…

В трубке затрещало.

– Ирэн?

– …Я, конечно, надеюсь, что они оклемаются, но обещать ничего не могу.

Оставшееся время, купленное на два франка, Мэри тщетно пыталась удостовериться, что речь шла о помидорах, а не о курах. Легкое опьянение отнюдь не упрощало задачу.

Мэри смутно подозревала, что с того вечера ни минуты не была абсолютно трезвой. Она совершенно не привыкла столько пить. Но Лиззи заверяла ее, что во Франции все без исключений пьют вино на обед.

– Где еще, как не в отпуске, напиваться средь бела дня?

Признаться, такое легкое отношение к потреблению алкоголя помогло отпустить тревогу быстрее, чем она ожидала. К началу поездки Мэри готова была лезть на стенку от стресса, но оказалось, что длинный список дел, ожидающих ее дома, гораздо легче выбросить из головы, если на протяжении дня подпитывать организм небольшими дозами алкоголя. Бокал за обедом, еще один – у бассейна, чтобы съеденное лучше усвоилось, джин с тоником, пока они втроем готовят ужин, а к ужину – бутылочка чего-нибудь этакого, а когда дочери уходили в комнату с телевизором, чтобы посмотреть какую-нибудь замызганную кассету, не подозревая даже, какие они красивые, когда вот так лежат в пижамах, развалившись на продавленном диване, – они втроем, Лиззи, Иэн и Мэри, садились болтать обо всем на свете в дрожащем пламени свечей. И, разумеется, открывали очередную бутылку.

Неудивительно, что к тому времени, как она добралась до постели, ей было совершенно не до забравшихся под одеяло дочерей.

Она потянулась к ключу в замке, чтобы отпереть дверь во внутренний двор, но та отворилась сама. Должно быть, Иэн и Лиз забыли ее запереть, когда уходили спать.

Она оставила их глубокой ночью. Дети, обгоревшие на солнце и накормленные хлебом с сосисками, давно ушли к себе, а Мэри так увлеклась беседой, что совсем забыла о времени и опомнилась, лишь когда в прихожей пробили массивные напольные часы.

– Это что, час? Час ночи?

– Ой-ой-ой, Золушка, придется тебе сегодня возвращаться домой в тыкве.

– Очень смешно. Я обещала Фиби отвезти ее завтра в Авиньон на фестиваль. Если не посплю, точно перепутаю стороны и поеду по левой.

– Давай еще бокальчик, Мэри. Не оставляй меня с ним наедине!

– Доброй ночи, Мэри.

Она потянулась к бокалам и бутылке, чтобы убрать со стола, но Лиззи помотала головой.

– Думаю, мы допьем. Да?

Она качнула ополовиненной бутылкой в сторону мужа. Тот кивнул и поднял бокал.

– Посидим еще недолго и тоже пойдем.

Мэри шагнула навстречу свежему утреннему воздуху и увидела, что бокалы со стола так никто и не убрал. Вчерашнюю бутылку они, как и обещали, допили, а рядом стоял початый бренди, купленный на пароме.

В прихожей звякнули часы. Половина восьмого? Скоро проснется Эмма: по утрам, пока свежо, она переодевалась в спортивные штаны и бегала вокруг деревни.

Не теряя времени, Мэри зашагала к бассейну по дорожке, огибающей дом. На ходу подтянула завязанное на груди полотенце, чтобы не свалилось, поправила резинку купальника. И тут до нее донесся голос. Она резко остановилась и, наклонив голову, прислушалась. Негромкий