Сад в Суффолке - Кейт Сойер

Вчера утром они с Лиззи совершили вылазку на субботний рынок и вернулись с доверху набитыми джутовыми сумками. Мэри прогуливалась от прилавка к прилавку в воздушном летнем платье, подносила к носу зеленый инжир, сочащийся розовым соком, перебирала тонкие ароматные стебли фенхеля, любовалась мясистыми помидорами и чувствовала себя Лесли Данкан из би-би-сишного сериала. Это был не рынок, а калейдоскоп цвета; даже грибы здесь продавались всех возможных оттенков, от белых с розовой каймой до охристо-желтых и лилово-черных. А еще здесь царил удивительный покой: ни зычных криков зазывал, к которым она привыкла дома, ни постоянного визга свиней – только переговаривались негромко продавцы, покрякивали в клетках утки и квохтали куры.

Даже в нерыночные дни это местечко предлагало куда больше благ цивилизации, чем их деревня. Здесь был tabac, где со свойственным местным пренебрежением к закону отпускали ее пятнадцатилетней дочери «Голуаз», от которых Мэри кашляла, как в свое время ее отец. Была boulangerie, где продавали длинные копья хрустящего багета и круассаны – резиновые как подошва, когда впиваешься в них зубами, и тающие на языке в следующую секунду.

Мэри спустилась по каменным ступенькам в кухню и улыбнулась, вспомнив, что сегодня воскресенье. Сегодня ей не нужно изобретать предлоги, чтобы пропустить обед у Ирэн. Они с Ричардом разошлись почти восемь лет назад, и тем не менее ей никак не удавалось положить конец этой утомительной традиции.

Прикрыв глаза, Мэри постояла у открытых дверей, ведущих во внутренний дворик. Она прожила в Суффолке шестнадцать лет. В году пятьдесят две недели. Пятьдесят два умножить на шестнадцать – больше двух лет своей жизни она положила на обеды у Ирэн. А в последнее время, помимо Ирэн, приходилось терпеть и ее ухажеров, которых та меняла буквально каждый месяц.

Мэри только диву давалась, как стремительно возросла активность Ирэн на личном фронте. Когда бывшая свекровь начала посещать приходские собрания и вместе со всеми выступать против создания пешеходной зоны на улице, где даже не жила, Мэри только головой качала и представляла, сколько полезного могла бы сделать, будь у нее столько свободного времени. Однако вскоре выяснилось, что Ирэн ударилась в активистки не без умысла. Когда первый джентльмен присоединился к ним за ростбифом с печеной картошкой, Мэри решила, что это просто естественный этап ее жизни, что Ирэн льстит внимание мужчины значительно младше нее. Но когда несколько недель спустя на курицу с пюре и стручковой фасолью явился новый незнакомый джентльмен, она поняла, что настало время для серьезного разговора. Ричард был фраппирован. Мэри находила его реакцию довольно забавной. Она и сама удивлялась частоте, с которой Ирэн меняет мужчин, но Ричард отреагировал так, будто его семидесятидвухлетняя мать занялась высотным альпинизмом.

– Меня поражает скорость, Мэри!

Ричард обеими руками взъерошил шевелюру. Он приехал забрать девочек на выходные и теперь сидел за обеденным столом, дожидаясь, когда они закончат собираться.

– Я понять не могу, им-то с этого что? Я знаю, что любовь слепа и все такое, но, положа руку на сердце: возможно ли, чтобы пятидесятилетние холостяки Восточной Англии находили мою мать неотразимой? Они же не… – Ричард скривился так, будто его тошнит. – Как думаешь, между ними есть… интимная близость?

– А тебе не приходило в голову, что именно «интимная близость» ей от них и нужна? Ей чуть за семьдесят. Неужели ты не допускаешь мысли, что в ее возрасте тебе тоже будет хотеться секса, Ричард?

– Мэри!

Она до сих пор посмеивалась, вспоминая его лицо в тот момент, но от всей этой истории, как ни странно, в глубине души шевелился червячок зависти. Никто конкретный из многочисленных мужчин, передававших ей соусник за минувшие годы, Мэри не привлекал, но осознание, что личная жизнь у Ирэн гораздо насыщеннее, чем у нее самой, внушало легкое беспокойство.

Ты просто не пыталась, говорила себе Мэри. Но она лукавила.

Несколько лет назад по наущению Лиззи она даже откликнулась на пару объявлений. Судя по последним страницам «Гардиан», мужчин от 30 до 40 с ч/ю, желающих познакомиться с женщиной от 25 до 35 с ч/ю, в Восточной Англии имелось в избытке. Количество полученных ответов тоже обнадеживало. Несколько раз Лиззи даже снаряжала ее на свидание: подбирала наряд, наносила на щеки румяна и выталкивала за дверь.

Один, в Кембридже – кто-то вроде сисадмина в больнице Адденбрукс, – ей даже нравился. Пол. Они пару раз обедали вместе, потом раза два ужинали, а потом, благодаря Лиззи и Иэну, согласившимся посидеть с девочками, провели на удивление приятную ночь в ньюмаркетском отеле. А потом все как-то заглохло. То ли он не хотел знакомиться с детьми, то ли она не хотела их знакомить, то ли у нее просто не было на него времени из-за работы, девочек и дома, но в какой-то момент кто-то из них перестал звонить. А жаль. У него были добрые глаза и неплохое чувство юмора, особенно после половины бутылки вина.

Устроившись в газету, она какое-то время находила привлекательным одного из местных репортеров. Он курил, зато у него был очень красивый низкий голос, он недавно развелся и вместе с бывшей женой воспитывал восьмилетнюю дочь, которую забирал из школы несколько раз в неделю – в эти дни он уходил из офиса пораньше. Но как-то раз Мэри случайно услышала, как он называет ее «толстуха Мэри», и этим все кончилось.

Но ей хотелось с кем-нибудь познакомиться. Не с кучей мужчин, как Ирэн. Хватило бы и одного.

Называть себя несчастной у нее не поворачивался язык. У нее была интересная и насыщенная жизнь. Любимая работа. Прекрасный сад. Две дочери и люди, которых она обожала, – и еще несколько человек, к которым она, вопреки всему, крепко привязалась. И все-таки она чувствовала себя одинокой.

Ей хотелось иметь рядом близкого человека.

Конечно, у нее была Лиззи. Подруга, о которой в детстве она могла только мечтать. Не верилось, что это вообще возможно – найти другого такого человека, который бы смешил ее до колик в животе, выслушивал бы ее нытье без капли осуждения, как Лиззи. Но Мэри чувствовала – особенно когда видела Лиззи и Иэна вместе, как в этот отпуск, – что в ее сердце есть пустота, которую хотелось заполнить, местечко для другого человека. Кого-то, с кем можно поговорить, проснувшись утром. Кого-то, кто снимет с нее очки и выключит свет, когда она заснет с книгой в руках.

Этого она не могла понять, глядя на Ирэн и ее сменяющих друг