Сад в Суффолке - Кейт Сойер

она задумывается, не раздражают ли Иэна эти постоянные проверки базовых функций его организма. Однажды она так и спросила. Нет, не раздражают, ответил он с улыбкой, помотав головой. Эта забавная привычка заставляет любить ее еще крепче, сказал он, потому что доказывает, как он дорог Мэри.

Она знает, что однажды положит вот так ладонь ему на грудь и ничего не почувствует. Она представляет, как стучит костяшками по его груди и слышит только гулкое «тум, тум, тум» в пустой, как у Железного Дровосека, груди.

А может, и нет. Может, Мэри уйдет первой. Может, он, как Ирэн, будет коптить воздух еще много лет после ее смерти, усложняя жизнь приемным дочерям.

Некоторое время назад Мэри осознала, что будет скучать по Ирэн, когда уедет в Шотландию. И по Ричарду тоже. И даже Иэн сказал то же самое. Вот что ее по-настоящему удивило. Ей прекрасно известно, что Иэн всю жизнь считал Ричарда напыщенным ослом. Самовлюбленным модником, который носит бренды и зачесывает волосы на затылок. Тори в душе. «Как и все либералы, на самом-то деле, – говорит Иэн. – Почему нельзя взять яйца в кулак и признать, что ты за правых?»

Как Эмма, думает она. Эмма носит свои убеждения с гордостью. В этом, по крайней мере, есть определенная смелость. В свое время это стало для Мэри настоящим откровением – что она не стала любить Эмму меньше, несмотря на ее позицию, что любовь к своему ребенку перевешивает любые политические взгляды, даже те, которые радикально отличаются от твоих.

Стулья разбросаны вокруг стола как попало: на первых нотах первого танца все, кто еще оставался за столом, побросали десерты и бросились в дом, чтобы посмотреть, как Мэри и Иэн на кухне делают первый пируэт в качестве мужа и жены.

Они танцевали под Донну Саммер; это была еще одна шутка, которая зимой, когда они планировали свадьбу, казалась куда смешнее: первый танец под «Последний танец». Ну ничего, главное, что всем понравилось. Выбор песни был встречен удивленными возгласами. Те, кто знал их давно, наверное, ожидал больше гитарных риффов.

От привычной музыки решили отказаться. Иэн был не прочь, но Мэри сказала, что не хочет порвать платье или запутаться в ногах. На самом деле причина была в ином, но если он и понял, что она беспокоится за его здоровье, то виду не подал. Так или иначе, решение оказалось правильным: импровизация позволяла передать гораздо больше личного. Это был танец-компромисс, танец-договор. Сейчас я позволю себя вести. Сейчас мы отдалимся друг от друга, подыграем толпе, и вот они снова одни, вдвоем, и весь мир растворяется, и остается лишь тепло его тела.

В этом браке, думает Мэри, будет много танцев.

У Иэна урчит в животе. Достаточно громко, чтобы Мэри услышала. Она смеется.

– Ты что, не наелся?

– Еще пара ломтиков свинины в меня, пожалуй, влезет. Мясо получилось что надо. Все-таки он молодец, да?

– Да. Я же говорила, он справится.

– Говорила.

Правду сказать, Мэри тоже сомневалась, когда Ричард предложил взять на себя праздничный стол. Их бракосочетание, конечно, традиционным не назовешь, но чтобы бывший муж невесты разносил канапе – это уж слишком, даже если у жениха на левом плече набит символ анархии.

Но организация свадебного меню воспринималась Мэри как последний совместный проект с Ричардом. Все те месяцы, что они увлеченно обсуждали, чем лучше заправлять картофельный салат – майонезом или греческим йогуртом, Иэн недоуменно морщился, не понимая, в чем причина такой одержимости мелочами. Особенно забавно было наблюдать, как он изображает интерес, когда Ричард рассказывал о своих планах переоборудовать притараненную откуда-то бочку для нефти в огромную жаровню.

– Зачем ему все это? – прошептал как-то Иэн, лежа в постели. – Почему нельзя просто заказать кейтеринг? Он может себе это позволить. Зачем тратить уйму времени на планирование, организацию, подготовку?

Вопрос был резонный. Ричард редко брался за организационные хлопоты просто так, без выгоды для себя. Ну что ты за параноик, возмутилась тогда Мэри. Отчасти потому, что сама не могла избавиться от подозрений. Но, похоже, Ричард все-таки не собирался портить им свадьбу при помощи хитроумного плана. Он просто хотел сделать им приятное. Показать, что он благословляет их брак. Это был его способ выразить любовь.

Теперь от праздничного стола, в который Ричард вложил столько любви и сил, остались одни ошметки. Опустевшие стеклянные миски с налипшими на стенки студенистыми кусочками картошки; широкие глиняные тарелки с жижей из оливкового масла, лимонного сока и крупицами орегано на дне, в котором, как головастики в пруду, плавают помидорные семечки; увядшие листья в салатной заправке в синих керамических блюдах, которые Мэри привезла в конце семидесятых из медового месяца в Тунисе.

Поросенок с закрытыми глазами все еще смахивает на спящего, но почти утратил сходство с животным и производит жутковатое впечатление. На костях почти не осталось мяса. Несколько обрезков мяса лежит на блюде, но большая часть съедена. Толстые ломти, заложенные между намазанными сливочным маслом булочками с горчицей и яблочным соусом, в сочетании с шампанским и гави, в которое она бесповоротно влюбилась в Италии, когда они с Иэном неожиданно для себя сблизились. Вино – тоже подарок Ричарда. К выбору этого подарка он подошел, наверное, ответственнее всего за сорок пять лет знакомства.

Мэри потягивает вино.

– Лето в бокале.

– Последнее летнее вино.

– Вино последнего нормального лета.

Последнее лето, которое они провели за границей. Последнее перед закрытием границ. А за те страшные полгода, что Иэн провел в больнице, она не раз думала, что и последнее в его жизни. Мэри встряхивает головой, отпивает еще. Жуткая мысль, которой не место в день свадьбы. И все-таки, хотя на пальце у нее кольцо, а девочки прекрасно держатся, что-то не дает ей окончательно выдохнуть. Может, надо просто напиться и дело с концом? Может, тогда она перестанет нервничать?

В кухне меняется музыка. Женский голос, электронный ритм – песня явно знакома большинству гостей, потому что дом взрывается радостными воплями. Кто-то взвизгивает. Кто-то восторженно улюлюкает.

В сад просачиваются слова; гости с возрастающим энтузиазмом подпевают экстатическому хору.

Иэн театрально вздыхает.

– Эту попсу ты пропускать не хочешь, да?

– Ну конечно нет. – Она предлагает ему руку, но Иэн мотает головой.

Секунду он собирается с духом, а потом встает сам, без ее помощи. Мэри осторожно касается его локтя, но он отмахивается.

– Не полошись. – Он приобнимает ее, целует в щеку. – Я себя отлично чувствую. Просто собираюсь с духом. Разминаюсь.

Он энергично машет руками, поднимая невидимые гантели. Расправляет плечи, принимает борцовскую позу.

– Готов