Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

Я сижу в кузове грузовика, мои руки связаны за спиной, как и у моего сына Владимира. Во время толчков он порой касается меня плечом. Напротив нас сидит и отсутствующим взглядом смотрит на скалы Бранко Костич, кадровик из Института водного хозяйства. И он связан тем же способом, как и мы, лицо его измазано, под носом запекшаяся кровь. Машина поднимается по крутым поворотам к седловине. Я хорошо знаю, что мы едем к границе. Там кончается один мир и начинается другой. На дороге полно камней, водитель в камуфляже каждую минуту останавливается и убирает их с дороги. На голове его балаклава с прорезями для глаз, чтобы никто его не узнал. Он снова садится в кабину, в коробке передач слышен подозрительный шум, как будто в нее что-то вонзилось или она разлетелась на тысячу кусков. Но кажется, что Бог забыл о нас или сначала готовит нам какую-то неожиданность. Не знаю почему, но я убежден, что у нас мало времени, к тому же солнце над горами потихоньку движется к западу. Я думаю о Йованке. Рядом со мной сидит наш сын, он устал и дремлет. Лихорадочно размышляя о событиях последних дней, я пытаюсь сломать стальные наручники. Хоть я и ослаб, я всеми силами стараюсь освободиться от холодной хватки, следя глазами за охраной на задней стороне кузова. Там сидят двое в униформах, с каждой стороны по одному. И у них темно-зеленые маски на головах, коленями они сжимают автоматы.

Мы едем из Косово на юг, в Албанию. В лагерь Дева высоко в горах боевики привезли меня прямо с виллы Арона, а там посадили в этот грузовик. Мы ждем несколько часов между брошенными бараками. Я начинаю догадываться, кто здесь заключен. Потом приводят Владимира. Он грустно улыбается мне, и, хотя он связан, как и я, в кузов он забирается сам. Мы даже руки друг другу подать не можем. Бранко Костича боевики должны были нести, держа его за руки и за ноги. «И у него эта особая группа крови NGX, – шепчет мне на ухо Владимир. – Именно та, о которой мне говорила Элиса». В кузов его бросили, как мешок картошки.

Белые известняковые скалы проносятся мимо – кажется, и им хочется убежать во что бы то ни стало. Верхняя часть седловины, где машина пересечет границу Албании, уже приближается, дальше мы будем только спускаться. Я толкаю сына в плечо.

– У тебя последний шанс, – шепчу я, глядя при этом на ободранные доски под собой.

– Папа, я без тебя никуда не пойду!

– Они не будут стрелять. – Я коротко взглядываю на него. – Ты им нужен только живой.

Он тоже смотрит на меня. Лишь на короткий миг я вижу его синие глаза – такие, как у его матери.

В кабине сидит Микун, покачивается на сиденье возле водителя, заботливо глядя на последние повороты дороги.

– Давно тут уже никто не ездил? – спрашивает он, мрачно глядя на дорогу в камнях.

– Несколько лет! – Водитель рвет руль, объезжая препятствия. Грузовик едва тащится в гору.

– Быстрее не можешь, черт тебя дери? – Микун смотрит на часы. – Так мы до вечера не успеем!

– Как хочешь. – Водитель давит на газ. – Но мотор может не выдержать.

– Да и пусть, – машет Микун рукой. Он еще хочет добавить, что это вообще не его дело, но из кузова за кабиной раздаются раскаты грома. Один из охранников наверху кричит:

– Стой, урод, или я тебя шлепну!

– Останови! – Микун натягивает маску. – Твою ж мать! Давай!

Грузовик резко тормозит. Микун ударяется лбом о стекло, потом молниеносно выскакивает из кабины. Он видит убегающего пленника, который с руками в путах кружит между камнями, карабкаясь вверх по скале. Первый человек в камуфляже стоит надо мной, целясь автоматом в мой висок. Другой с заднего борта смотрит в оптический прицел на передвижения моего сына.

– Давай, Владя, беги! – Я кричу на сына во все горло, мне плевать, застрелит ли меня мужик в маске.

Без предупреждения он поворачивает автомат, и вместо пули я получаю удар прикладом по голове. Вершины гор разом расступаются в стороны, потом вдруг становятся необычайно высокими, я чувствую на языке соленую кровь. Издалека слышу чужие слова:

– Не стреляй, нам этот урод нужен живым!

Отдав первый приказ, Микун вскочил наверх, в кузов.

– С дороги! – оттолкнул он охранника с автоматом от оглушенного Зорана.

Владимир к тому времени был уже довольно далеко от машины. Только Микун хорошо знал ставки в этой игре. Он помнил о Калиманте, который наверняка убьет его, если он упустит носителя NGX именно сейчас. Калимант и так хотел его прикончить несколько раз после смерти Миры. Кроме того, его манили доллары. Но больше всего он думал о жене, которая так напоминала ему давно мертвую любовь.

Он мгновенно принял решение, которое было его последним козырем. Вытащив из-за пояса пистолет, он спустил его с предохранителя и схватил Зорана за шкирку.

Он поднял меня одной рукой из лужи крови. Что это – его огромная сила или я так слаб? Я не могу ничего сделать, у меня все еще кружится голова. Сухой голос взрывает тишину, как настоящий выстрел:

– Считаю до пяти!

Владимир вдалеке и правда остановился и смотрел в нашем направлении.

– Не смотри на меня, беги! – ору я ему. В глазах у меня темнеет, больше я ничего не могу сказать.

Человек в маске сует мне в рот дуло пистолета, железо торчит у меня между зубами. Он считает:

– Один, два…

Владимир стоит, не зная, возвращаться ли ему или бежать.

– Три, четыре. – Через секунду все кончится, мозг вылетит из моей головы.

Но что это? Господи боже мой, мой сын возвращается! Замаскированный убийца ослабляет хватку, я беспомощно падаю на пол, проливая слезы отчаяния. Мужик засовывает пистолет за пояс, кивает другому боевику, чтобы тот шел навстречу Владимиру. Через минуту тот уже ведет его к грузовику под прицелом автомата. Мы снова сидим рядом, мне горько, но я улыбаюсь сыну. Ради меня он потерял шанс убежать. Бранко напротив нас по-прежнему оцепеневший, его глаза смотрят в никуда.

– Поехали. – Микун хлопает дверью кабины и закуривает сигарету. Старый мотор тарахтит тысячами разных вибраций, которые собираются в один слегка дисгармоничный оркестр. Коробка передач скрипит, и грузовик трогается. Он едет к седловине, где и оказывается через десять минут. Миновав границу, водитель едет на самой низкой скорости. Железный монстр с человеческим грузом покатился вниз, на албанскую сторону.