Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

Ни убытка, ни прибыли

После пяти в долине под Злой Колатой начало темнеть, но, несмотря на это, на белых скалах все еще дрожал раскаленный воздух. Яна с Йозефом плелись по узкой тропе почти час, свет все убывал. Шорох рюкзаков в ветвях был неизбежным сопровождением среди буйной растительности предгорья.

– У нас вода кончилась! – Она наклонила пластиковую бутылку к губам.

Йозеф, шедший впереди, остановился, глядя на нее с легкой улыбкой: по прозрачной бутылке прямо в горло потекла первая капля, вторая, но и третья не утолила жажду.

– Наверху, в пещере, напьемся хорошенько. – Он прикрыл лицо, чтобы косые лучи не светили ему в глаза.

– Сегодня мы туда не успеем. – Яна сунула пустую бутылку в рюкзак. – По крайней мере, засветло.

Но и ему было понятно, что нужно как можно быстрее найти место для ночлега.

– Я что подумал. – Йозеф пошел вперед. – Когда все это закончится, заедем к морю, искупаемся, это от Плава пару часов на машине.

– Отличная мысль! – Она откинула со лба мокрые от пота волосы. – И возьмем с собой Мохамеда.

– А что Юсуф? Ты бы его тоже взяла с собой? – пошутил он.

– Он немного стар для меня, – включилась она в игру, – к тому же он не умеет пить, как ты. – Она на мгновение замолчала. – Я хотела сказать «бухать».

– Это факт. – Йозеф выкатил грудь. – Никто не пьет так быстро, как я!

Она остановилась, что-то привлекло ее между деревьями.

– Там наш отельчик!

Оба смотрели в одном направлении: между деревьями в потемневшем небе торчала наклонная крыша.

– Странный барак, – протер он глаза. – Я почти забыл о нем.

Когда через несколько минут они вышли на луг, крик птиц в ветвях, как по мановению волшебной палочки, прекратился, а свет над западными горами убыл. Только Зла Колата высилась в розовом отсвете в полной красе.

Они шли рядом по высокой, выше колен, траве. Со стороны дома слышался какой-то стук, сначала тихий.

– Что там может быть? – спросила она, но он покачал головой.

Когда оба приблизились к строению, звук усилился.

– Кто-то прибил! – она указала на надпись PUB.

Вывеска уже не болталась на одном ржавом гвозде – кто-то укрепил ее над входом.

– Кому это здесь могло мешать? – Он остановился в десяти метрах от входа. Трава перед ним была выкошена.

– Любому, кроме тебя, неряха, – пошутила она и сделала еще два шага. – Даже в шалаше в горах может быть порядок!

– Если ты говоришь о порядке, как у тебя дома, то ты попала в самое яблочко. – Он ждал, что она обернется, но не дождался. – Что ты увидела в этом сарае?

Она пожала плечами, но и он остолбенело смотрел на старое здание. Все выглядело так же, как вчера, только поправленная вывеска и скошенная трава показывали, что здесь кто-то был.

– А что насчет пива, которое мы выпили? – Она не оглянулась, продолжая глазеть на дом.

– Я бы на это плюнул! Здесь не убудет, не прибудет.

– Но я не выношу долги. – Только сейчас она стрельнула в него взглядом. – Хочу, чтобы совесть моя была чиста!

Она направилась к крыльцу.

– Пойдем, – сказала она, оглянувшись. – Может быть, нас здесь оставят переночевать!

Йозеф покорно махнул рукой и неохотно побрел за ней. Ему не хотелось ночевать в одном доме с чужими людьми; собственно, ему вообще не хотелось ни с кем контактировать. Стук в ритме вальса установился на одном уровне, он был таким же тихим, но его монотонная настойчивость раздражала их.

– Ты не можешь что-нибудь сделать с этими звуками? – Она остановилась на крыльце, приложив ладони к ушам. – Достало уже!

– Это, наверное, водопровод. – Он огляделся, возле дома между большими деревьями высилась развалина. Очертания каменного фасада были едва видимыми в гуще листьев.

Яна скинула рюкзак возле двери, ей полегчало. Она слегка поправила волосы и постучала. Но никакого ответа изнутри не последовало, только этот надоевший стук наполнял пространство.

– Никого нет дома! – Йозеф поднял голову, словно желая сказать, что ее действия напрасны. – Мы должны поставить палатку наверху у леса! – Он указал на край луга, но она упрямо покачала головой.

– Где им быть вечером? – Она постучала в дверь кулаком.

В угасающих сумерках разносилось настойчивое «тук-ту-ту-ту, тук-ту-ту-ту».

– У них нет настроения тебя принимать, – попытался он поддеть ее. – Или в отельчике нет свободных номеров!

– Это конечно! – Она постучала себе по лбу. Потом взялась за ручку двери. Было открыто, как и вчера.

Он сердито сбросил свой рюкзак с плеч, положил его у крыльца. Ему хватило всего, что он пережил в этот день, к тому же его мучила жажда. Последний раз он пил воду в Тете, когда они переходили на другой берег ручья. Теперь он направился за угол, чтобы найти подводящую трубу, – наверняка она где-то здесь. Стук усилился.

Просторное помещение, хотя снаружи были еще сумерки, тонуло во тьме.

– Добрый день. – Яна быстро надела на лоб фонарик. – Есть тут кто-то?

Ее одинокий голос разлетелся во все стороны. Кроме треска досок под ногами, не раздавалось ни звука, даже шаги Йозефа снаружи слышны не были. Желтый луч ее фонарика разрезал пространство: перед баром кто-то расставил столы и стулья.

– Алло, – снова позвала она, – мы пришли заплатить за пиво!

Никто ей и на этот раз не ответил. Может быть, потому, мелькнуло у нее в голове, что она говорит по-чешски.

– Hello, we came to pay money for you! – Она произносила эти слова медленно и любезно, чтобы лесорубы или пастухи овец поняли ее.

– Так что, в жопу, ответит мне кто-то?

Ей пришло в голову, что, возможно, Йозеф был прав и напрасно она тут квакает по-английски сама для себя.

– Наверное, тут и правда ни хрена никого нет, – вслух произнесла она, но на всякий случай по-чешски.

Она прошла вперед, отодвинув ногой стул, который стоял на дороге. Между столами она обнаружила коробку с надписью Hennessy Fine Cognac. Она из любопытства протянула руку, пузатая бутылка в свете фонарика засияла в ее руке. Она была наполнена желтой жидкостью.

– Cool!

Она щелкнула по этикетке и поставила бутылку на стол.

– Как прекрасно у нас начинаются каникулы!

За баром, на том же месте, что и вчера, возле витрины, стояли две новые коробки пива марки «Никшич».

– Отлично! – пискнула она в гробовой тишине.

В воздухе была разлита предвечерняя вялость. Она обошла два оставшихся стола. Язык от жажды прилипал к нёбу. Как голодная медведица, которая крадет из улья мед, она вытащила жестяную банку из пластика. О том, что еще минуту назад она хотела