Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

* * *

Йозеф смотрел то на место, где еще четверть часа назад лежала Яна, то на черный лимузин. Заметив открытые ворота, он от удивления выпустил из рук пластиковую бутылку с водой. Он не знал, что ему делать, но что-то ему говорило, что его подруга находится внутри башни. Дальше ждать он не мог. Черный «мерседес» действовал на него как сигнал тревоги, в голове вертелись слова Юсуфа, что им ни в коем случае нельзя контактировать с полицией. Что теперь?

Он вышел из укрытия и направился прямо к машине. Через несколько мгновений он осторожно обошел ее, согнулся у открытого окна; возле рычага управления лежало полицейское удостоверение. Йозеф огляделся – ворота в Куллу были по-прежнему открыты, но казалось, что внутри было спокойно. Он снова заглянул в машину, ему хотелось посмотреть на документ. Наклонившись еще ниже, он увидел на полу за передним сиденьем автомат Калашникова. В этот момент ему в голову пришла мысль, имеет ли он право заглядывать в чужую машину, к тому же машину полицейского. Только здесь, в горах, цель оправдывает средства. Он решительно протянул руку…

– Что вы здесь делаете?

Мужской голос за спиной ошеломил его. И хотя он не понимал албанский язык, ему было ясно, о чем его спросили. Он разжал пальцы – удостоверение упало на пол. Он медленно вылезал из окна, ища какое-то подходящее объяснение. Перед Йозефом стоял старый человек в черном костюме. Это был отец капитана Калиманта.

– Я хотел только посмотреть, который час, – бормотал он бессвязно. – Д-да, мне было очень важно знать, который час!

Ничего более вразумительного не пришло ему в голову – он говорил, лишь бы что-то сказать. Внезапно он сообразил, что старик не может его понять, так же как и Йозеф не может понять старика.

– Теперь я уже знаю, который час. – Он отступал назад, успокаивая старика раскрытыми ладонями. – А раз я это знаю, я тогда пойду!

Отец Калиманта стоял как столб, безмолвно глядя на него. Йозеф повернулся, пробежал около сарая, перешел на другую сторону ручья. Только в тени деревьев он почувствовал себя в относительной безопасности, но его главные мысли были о Яне. Он не понимал, что произошло, но на долгие размышления у него не было времени. Он поднимался на четвереньках по крутому склону, ноги его скользили по мокрым еловым иголкам. Ему казалось, что от глубокого дыхания у него вот-вот лопнут легкие. При этом он постоянно смотрел вниз через стволы деревьев. Когда в поле зрения между ветвей появилась башня с железными воротами, он остановился. К его удивлению, старик все еще стоял у черного лимузина. Было ясно, что он кого-то ждет.

* * *

В комнату в башне вошла женщина, направляясь прямо к колыбельке.

– Мирта! – заорал на нее Калимант от двери. – Оставь этого ублюдка в покое!

И хотя Яна не понимала, что говорит человек в полицейской униформе, она задрожала, как осиновый лист.

Мирта баюкала младенца, который успокоился при виде матери.

– Слышала, что я сказал? – В каменной башне снова раздался жестокий голос, капитан сделал два шага. Яна изо всех сил прижалась к балке, чтобы случайно в приступе паники не упасть вниз.

Мирта преградила ему дорогу, но он грубо ее оттолкнул. После этого он вытащил из кармана проволоку и четыре раза обмотал колыбельку с ребенком сверху вниз. Яна ничего не знала об албанской кровной мести и о том, что месть эта может распространяться и на младенцев. Как перепуганный заяц она смотрела сверху, как Калимант поднял колыбельку вверх и перевернул ее кверху дном. Ребенок повис на проволоке и стал задыхаться.

– Ты этого хочешь? – взревел он.

Мирта ринулась на него, как львица. Она била его кулаками в грудь, но капитан безжалостно отбросил ее на пол.

– Раздевайся! – приказал он.

Яна вдруг поняла значение его слов, потому что Мирта стала расстегивать блузку.

– Оставь ребенка в покое! – В ее отчаянном крике слышалась угроза матери, которая ни перед чем не остановится ради спасения потомков. – Ты, ублюдок! – Она сбросила юбку и легла на кровать.

Только тогда Калимант поставил колыбельку на пол. Младенец стал глотать воздух и закричал. Мирта попробовала встать, но капитан наградил ее оплеухой, после которой она снова упала на постель. Ребенок в колыбельке кричал, но, к счастью, ему больше не грозило удушье.

Яна не спускала глаз с Калиманта, который торопливо стягивал униформу.

– Он убил мою Миру! – угрожающе шептал Калимант. – Теперь ты на очереди!

Яна слышала только непонятные слова.

Калимант быстро снял брюки.

– Я дал ему шанс, он был моим братом!

Он набросился на нее.

Мирта неподвижно лежала на матрасе, но буря еще только начиналась.

– Я его из тюряги вытащил! – кипятился он, почувствовав тепло ее тела. – Но ты за него вышла, ты, шлюха, несмотря на то что я предупреждал тебя!

Калимант дышал в ритме своих движений и без устали повторял:

– Ты вышла замуж за убийцу!

Перед глазами Яны как будто разворачивалась сцена из фильма. Она дрожала от страха. Чувство, что она не удержится на балках, усиливалось.

– Вы все убийцы! – бросила ему в лицо Мирта. – Ты еще больший преступник, чем твой брат!

Она лежала на постели без движения, как резиновая кукла, и капитан Калимант вымещал на ней злобу. Дитя в колыбельке затихло. Яна подумала, не задохнулся ли младенец на самом деле. Но она ничего не могла предпринять, лишь мозг ее продолжал внимать словам, раздававшимся в каменной средневековой башне.

– А мы ведь были вместе в Лондоне! – Он начал страстно целовать ее. – Я тебя спасаю тут, в Кулле, от половины семьи, а ты рожаешь ребенка Микуну!

«Лондон» – это было первое слово, которое она поняла. Она тут же вспомнила о конверте, в котором получила паспорт Ленки. Это была единственная подсказка – слабая, но ошеломляющая. Она пошатнулась на балке, ее голова случайно наклонилась. Мирта, лежавшая на постели, заметила ее. Чтобы она еще лучше ее видела, Яна сильнее наклонила голову. Глаза женщин встретились: светлые – Яны и черные – Мирты.

– Ты хочешь поймать Яну ради своих гешефтов? – Мирта, говоря это, смотрела наверх, на балки. – Яна никогда сюда не придет!

Калимант сопел, как паровоз на ходу. Еще последняя судорога тела, никто из них не произнес ни слова, пар выходит…

Яна наверху даже не пикнула, каждая секунда ей казалась битвой за вечность. В ушах ее постоянно звучало ее собственное имя, а также слово «Лондон».