Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

– Все будет хорошо! – Генерал Джонс погасил сигарету, положил левую руку на грудь и снова сильно откашлялся. – Я должен наконец бросить курить.

Капитан Карку молча налил ему в стакан холодной воды. Генерал жестом поблагодарил и быстро выпил. Над новоиспеченным премьером висел портрет Георгия Кастриоти, называемого Скандербе[36]. Албанский народный герой, побивший тысячи турецких оккупантов, жестким взглядом смотрел на всех собравшихся. Во имя его во Второй мировой войне воевал дед Тахири в рядах дивизии СС «Сканденберг». Все это со временем эволюционировало в общую мечту о великой Албании. После отделения Косово в январе 2008 года представители этой группы на шаг приблизились к исполнению своей заветной мечты.

– Господин премьер, я слышал, – генерал Джонс едва переводил дыхание, – отец вашей бабушки был сербом!

Тахири долго смотрел на него.

– Это была семейная ветвь с материнской стороны, – сказал он через некоторое время. – Сегодня благодаря вам этническая принадлежность не играет решающей роли.

За окном блеснули молнии. Никто из присутствующих не знал, улучшится ли погода. Джонс кивнул головой, вытащил из нагрудного кармана записную книжку, и капитан Калимант почувствовал, что в их длительных переговорах могут возникнуть первые проблемы. Один из нелегких вопросов они решили: договорились о представителе сообщества, через которое будет проходить дистрибуция героина из Азии. До сих пор премьер ставил на эту должность мужчин из собственной семьи. Джонс пообещал предоставить ему охрану всего его бизнеса с торговлей белым золотом при условии, что одно неназванное американское общество получит десять процентов от общей суммы доходов. Он сам получит всю основную информацию – кто, с кем и за сколько.

Но их ожидал еще один важный пункт программы, самый важный для генерала Джонса. Как только он положил на стол свою записную книжку, премьер Тахири понял, что час настал.

– Я знаю, о чем вы хотите спросить. – Он взял инициативу в свои руки. Ему не нравилось, когда его припирали к стенке. – Мобильные сети уже не принадлежат исключительно правительству нашей республики.

– Как это произошло? – Джонс, кашляя, заглянул в записную книжку. – Недавно это было ровно пятьдесят четыре процента, вот у меня тут – черным по белому!

– Эти шесть процентов мы должны были продать отечественному обществу! – Премьер судорожно улыбнулся и кивнул головой капитану, чтобы тот все объяснил.

– Вы говорили, что мы должны снова начать операцию «Вальбона». – Калимант нервозно пригладил волосы.

– Верно, но при чем тут это? – Лицо генерала покраснело. – Что я скажу заинтересованному лицу об акции? Он должен приехать на Бондстил через четырнадцать дней! Вы отдаете себе отчет, что тут речь идет об интересах правительства Соединенных Штатов?

В помещении стало очень тихо, буря за окном рассеялась.

Мучительные секунды нарушил капитан Калимант, который произнес давно подготовленную фразу:

– Эти шесть процентов послужат для окончания операции «Вальбона»!

– Я ведь вам говорил, – от раздражения Джонс раскашлялся не на шутку, – что расходы понесут наши клиенты!

На этот раз воду ему наливал самолично премьер, пытаясь его успокоить.

– Уверяю вас, господин генерал. – Калимант встал у стола. – Все это дело мы закончим в течение нескольких дней!

Генерал в приступе кашля лишь страдальчески махнул рукой.

XXI

Женщина в черном

Утро в горах было самым ясным из всех, что были перед тем. Ночная буря прогнала тучи куда-то в неизвестность – казалось, что время дождей закончилось навсегда. Только над влажным лесом от утреннего тепла поднимался пар под лучами неукротимого албанского солнца. Йозеф и Яна отправились в Тет около восьми. Они даже не потрудились убрать за собой пустые жестянки от пива – две последние, недопитые, так и остались стоять на барной стойке, остальные валялись на полу под ней.

Тропинка вела через большой некошеный луг к лесу, куда они через несколько минут и пришли. Они не обращали внимания на промокшие после вчерашнего дождя ботинки, привыкнув к их тяжести. Капли воды на высоких стеблях трав приятно холодили колени. Они шагали в шортах, тесно друг за другом. Кукушка вдали отсчитывала оставшиеся им годы жизни, но никто не обращал на нее внимания в этой утренней жаре. Путники маршировали без отдыха, направлялись вниз, не останавливаясь на перекус, надеясь где-нибудь в долине попасть в какую-нибудь деревню. Алкоголь после их буйной вечеринки еще не выветрился. Йозеф, шедший впереди, неустанно вытирал вспотевший лоб, голова его моталась, и он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Однако он терпел, все время двигаясь вперед, что было его привычкой. Яна, идущая за ним, вытащила из широкого кармана пиво. Она по собственному опыту знала, что если вечером переберешь, то глоток пива утром сделает жизнь терпимой. К этому времени они уже спускались между белыми скалами по крутой тропе, и мокрые еловые ветки прикасались к их волосам и плечам. Вскоре они совсем промокли, как будто только что переплыли реку, но их это не беспокоило. Вода, испарявшаяся с их кожи, приятно холодила.

– А что, если это было чье-то пиво? – Яна глотнула из банки.

Йозеф коротко взглянул на нее и схватился за живот.

– Как ты можешь бухать по утрам? – простонал он страдальческим голосом и утер лоб.

– На, возьми тоже, – предложила она ему пиво. – Тебе полегчает, по опыту знаю!

– Верю. – Йозеф на ходу отстранил ее руку.

Потом он прошептал про себя просьбу, чтобы Бог помог и жара немного отступила. Только Бог не исполнил его желание.

– Мы выпили у них абсолютно все! – Яна снова пригубила пива. – Я должна сказать, что и ты старался!

Этого Йозеф уже не выдержал – его нестерпимо затошнило, но вместо этого желудок лишь болезненно сжался.

– Если у тебя угрызения совести, – процедил он сквозь зубы, – можем там оставить деньги, когда пойдем назад.

– Не выношу быть должной! – Она похлопала его по плечу и допила остаток теплого пива.

Йозеф остановился на скалистом возвышении и, потея, словно конь, вытащил карту.

Яна прошла пару шагов вперед, пустая пивная банка захрустела в ее руке.

– Йозеф, иди сюда, – позвала она сдавленным голосом. – Там внизу деревня!

Только сейчас, в первый раз с начала этого дня, она вспомнила о Ленке, и у нее почти подломились колени. Глубоко под ними, в долине выступали из леса каменные дома, напоминавшие одинокие корабли в океане деревьев.

Йозеф быстро сориентировался по карте.

– Хоть ты все еще пьяная, – он взглянул на контуры гор, – но твоя правда: это Тет!

– Вон башня! – Она вытянула руку вдаль, будто бы желая