Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

– Какая там вода! – шептала она под усы из пивной пены, вытирая ее ребром ладони. – Так, добре дошли, – с облегчением сказала она по-сербски и ударила жестяной банкой о барную стойку, как мужик. Она снова посмотрела на запасы пива, потом свет фонарика на полу остановился у ящика с коньяком. Она радостно потерла руки, хотела уже крикнуть Йозефу, что вечеринка в отельчике начинается, но кое-что еще привлекло ее внимание: возле витрины лежали какие-то бумаги и печать.

Она протянула руку, но, даже изогнувшись, как самый гибкий лук, до печати не дотянулась. Когда она обходила бар, луч света скользнул вниз, на ступеньки. Железные ворота подвала оказались открытыми. Внутри была темнота. Она почувствовала неуверенность, по телу прошло дуновение страха. Она хотела вернуться, но документы с печатью были уже в двух шагах от нее. И она не колеблясь сделала эти шаги. Она дохнула на печать и поставила ее себе на ладонь. По обеим сторонам от линии судьбы расползлась эмблема «Вальбона 666». Изгибаясь на коже, она выглядела как опухоль. Цвет ее был светло-синим – точно таким же, как на печати в Ленкином паспорте.

У нее перехватило дыхание, но лишь на миг: печать выпала из руки на пол. Она повернулась в узком проходе, свалив с полки книгу, вернее, толстую тетрадь, которая осталась лежать на полу раскрытой. Но любопытство ее не оставляло, раз уж она попала сюда, в Вальбону. Наклонившись, она увидела ряды и имена – кто-то тщательно записал их от руки. Но список не заканчивался на двух сторонах. Ошеломленная Яна стояла возле барной стойки, переворачивая страницы. К чему тут группа крови (blood type) и дата операции (date of operation)? В каждом ряду справа находится короткая отметка. Гусиная кожа вдруг покрыла все ее тело. Она переворачивала страницу за страницей, идя к своей цели, и по вискам ее стекал пот. Снаружи раздался громкий звук, у Яны почти остановилось сердце.

Йозеф оттолкнул ногой старый горшок – жесть загрохотала по камням. Он наклонился к крану – кто-то забыл его закрыть. Вода на камнях брызгала во все стороны, и он пил, буквально хлебал, как будто его ждала далекая дорога через пустыню. Утолив жажду, он повернул вентиль – сразу настала тишина, исчез назойливый стук. Он обошел дом, медленно ступая, вокруг повсюду валялись крышки от пивных банок, их были сотни.

За углом его ждал другой сюрприз. Йозеф уставился на мотоцикл, который стоял у стены. Он был синим – точно таким же, как у того инвалида у полицейского участка. У задней шины что-то слабо блеснуло. Он наклонился, поднял с земли две неиспользованные пули калибра 7,62 и стиснул их в ладони. Взгляд его привлек черный вход в здание. В тени перед ним стоял едва различимый контейнер для мусора. Он был переполнен и не закрыт полностью. Через щель он вытащил руками порванный пластиковый мешок. На траву из него попа́дали серебристые инструменты, мягко звякая друг о друга. Он взял скальпель в руку и внимательно оглядел его, потом прошелся по лезвию пальцем, ощущая наточенное острие и мелкие комочки на краю, возникшие из-за коррозии. Раздумывая, сколько времени должен пролежать хирургический инструмент, чтобы начать ржаветь, он повернулся к заднему входу. Двери были раскрыты настежь, за ними сгущалась тьма.

Яна дрожащими пальцами листала страницы, прочитывая ряды имен сверху донизу. Их были десятки. Все фамилии заканчивались сербской концовкой – ич. Торопливо перевернув страницу, она увидела те же ряды имен друг над другом, только где-то в середине, как крик к небу, не сербское, чужое – Ян Павелка. Последняя дата – 26.8.2001. Примечание справа в колонке – PIT. Она подсознательно оглянулась – ей не хотелось бы показывать это Йозефу, возможно, он что-то об этом знает. В голове ее блеснуло воспоминание, как вместо Албании он предлагал ей рафтинг по реке Таре. Но что общего у марафонца с дикой рекой?

За железными воротами что-то звякнуло. Яна посмотрела в сторону подвала, но, стоя у бара, ничего не смогла увидеть. Минуту она прислушивалась, а потом снова склонилась к книге, нетерпеливо перевернув следующий лист.

XXV

Кто ищет, тот находит

Йозеф продвигался, выставив перед собой руки, как слепой. Примерно минуту назад он вошел через черный вход, а теперь пробирался без фонарика по коридору. Ладони его ощупывали гладкую штукатурку. Но предчувствие не обмануло его – вскоре он наткнулся на выключатель. Как только он нажал на кнопку, на потолке засветилась слабая контрольная лампа. Свет ее был красным, призрачным, ее окружала решетка. Он тут же сориентировался: подвал перед ним вел наверх, к бару, с правой стороны находились две двери с коваными массивными засовами. Значит, закрывались они из коридора, но для чего они – на этот вопрос он не смог ответить.

Первое помещение оказалось пустым, с грубым бетонным полом. Стены со всех сторон были покрашены темно-зеленой моющейся краской. В правом верхнем углу находилось зарешеченное окно. Второе помещение абсолютно походило на первое, только окно в нем отсутствовало. Йозеф остановился. Возле единственной двери с левой стороны стояли две канистры для бензина. Он поднял первую – она была пуста, вторая тоже ждала, когда ее наполнят.

Он толкнул дверь. На первый взгляд, за ней было помещение гораздо просторнее двух предыдущих. Посредине стоял стол, над ним на станине возвышался какой-то рефлектор. Видны были только отдельные силуэты какого-то оборудования. Вторая часть помещения была темной, как обратная сторона Луны. Он осторожно ступал в промоченных ботинках, остановился у стола, нащупал выключатель, зажег свет. Рефлектор моментально осветил поверхность из блестящей стали, которая своим видом напоминала кушетку. По сторонам в пластиковых коробках были уложены инструменты. Йозеф узнал скальпель и пилку. Свет светил, лучи его отражались от блестящего металла.

– Вы уже здесь? – раздался откуда-то сонный голос. Вопрос прозвучал на албанском языке.

Йозеф окаменел, не зная, что ему предпринять. На постели в паре метров от него лежал кто-то на диване у стены, к счастью, обращенный к нему спиной. На полу валялся отстегнутый пластиковый протез. Костыли, прислоненные к ночному столику, говорили о том, что это его знакомый полицейский из Тета.

Йозеф выключил свет, отступил не дыша. Глаза его зафиксировали обрубок, торчавший у мужика из штанины. Сделав еще один шаг назад, он пяткой наступил на что-то. На бетоне за ним стояла серебряная хирургическая переноска. Он инстинктивно дотронулся до нее