Конец света - Ребекка Уэйт

– Да. – После долгого молчания Луиза спросила с обманчивой небрежностью: – А что стало со всем остальным?

– Я переместила твои вещи, – сказала Ида.

Луиза уставилась на нее так, словно видела впервые в жизни. Потом сказала:

– Никто тебя не просил. – И неохотно добавила: – Спасибо.

– Пожалуйста, – отозвалась Ида.

Луиза все еще на нее таращилась. Она открыла рот, как будто хотела что-то сказать, и снова закрыла. Еще через некоторое время она спросила:

– Просто для интереса: куда ты все это переложила?

– В комнату Эйприл и Дианы, – сказала Ида.

– В комнату Эйприл и Дианы?

– Да. Под кровать Эйприл.

– Ты… подставила Эйприл?

– Никого я не подставляла! – раздраженно ответила Ида. – Я спешила. И проходила мимо их комнаты.

Луиза широко улыбнулась.

– Не думала, что ты на такое способна. Хитро придумано – подложить все это Эйприл, ведь она в больнице и не может ничего сказать в свое оправдание.

– Прекрати! – сказала Ида. – Зачем вообще ты привезла сюда эту книгу? Надо от нее избавиться как следует. Сжечь, что ли?

– Сжечь? В этом уютном очаге? – Она махнула рукой в сторону воображаемого камина.

– Ну не знаю, закопать где-нибудь на школьном дворе.

Луиза все еще ухмылялась, но ответила примирительно:

– Ладно, я от нее избавлюсь, это все равно полная чепуха.

– И не говори мне где и как. Я не хочу еще глубже в это влезать.

– Хорошо.

После паузы Ида спросила:

– Что они у тебя спрашивали?

– Ничего особенного, – ответила Луиза. – Ты отравила этих девочек? Нет. Ты уверена, что не травила этих девочек? Да. Чем именно ты их отравила? Ничем, потому что я, блин, никого не травила. Поскольку у них не было никаких доказательств, одни дурацкие сплетни, разговор быстро сошел на нет.

– А зачем они взяли фляги? – спросила Ида.

– Предположительно, именно в них я подсыпала яд, – сказала Луиза. – Идиоты чертовы.

– В жестянке были семена бобовника, – сказала Ида. – Эти, зеленые.

Луиза нахмурилась, не понимая, при чем тут это.

– В самом деле?

Повисло долгое молчание.

Луиза спросила наконец:

– Почему у тебя такой странный вид?

– Нипочему, – ответила Ида. – Просто бобовник… он ядовитый.

– Ида, ну елки, ты же понимаешь, что я никого не травила, ни бобовником, ничем другим.

– Я знаю, – сказала Ида. – Но полиция сможет определить, что это за стручки. Что, если они начнут проверять больных девочек на отравление бобовником?

– Ну, они ничего не обнаружат, естественно.

– Могут и обнаружить, – сказала Ида.

Луиза покачала головой:

– Вот дурында! Я не притрагивалась к твоей драгоценной жестянке! Я понятия не имела, что она у тебя есть. Сколько можно повторять: я никого не травила.

– Знаю, – сказала Ида. – А я травила.

Д-р Джеймс Холливелл

д-ру Джорджу Фишеру

29 октября 1984, вечер, понедельник

Факс

Дорогой Джордж,

В дополнение к семи девочкам в стационаре, в школе теперь еще аж у 13 девочек развились неврологические симптомы, в основном с миоклоническими судорогами. Леман отказался от своей эпилептической гипотезы и теперь уверяет, что у пациенток один и тот же вирус, пока что не установленный. Интересно, Рис позволит мне сделать им всем ЛП, чтобы доказать, что Леман не прав? Сомневаюсь, хотя это ускорило бы дело.

За исключением Дианы, у остальных девочек в стационаре дальнейших ухудшений не наблюдается. У трех из шести продолжаются судороги, несмотря на противосудорожные препараты, что само по себе интересно, правда? У трех остальных после поступления судороги не наблюдались.

Все они в одной палате, кроме Дианы; у нее состояние тяжелое, и ее пришлось положить в одноместную. Обстановка в больнице, кстати, в твое отсутствие лучше не стала. Конечно, целесообразнее было бы держать девочек отдельно друг от друга, но коек не хватает. Они и так в импровизированной палате, которую наспех организовали в процедурном кабинете рядом с дежурным постом. Какая-то Крымская война, ей-богу.

Я настоял, чтобы их, по крайней мере, осматривали по отдельности. Поскольку процедурный кабинет – это теперь палата, мне предоставили для этой цели новый кабинет, где когда-то была сестринская кухня, а теперь в основном склад всякой фигни. Кто-то добросердечно разместил там кушетку для осмотра, которая едва помещается, но места для стула, тем более для стола, уже не остается. Места так мало, что любой наблюдатель (мать или медсестра) вынужден прижиматься к стене, пока я протискиваюсь к девочке, чтобы ее осмотреть. Там еще и водопроводные трубы по стенам, так что пока я пытаюсь расслышать, что говорит пациент, вокруг все бурчит и булькает.

За исключением Дианы, остальные девочки с симптомами не вызывают особых опасений. Судорожный период в большинстве случаев не превышает три минуты; несколько раз судороги начинались во время осмотра или даже в ходе ЭЭГ (какова вероятность такого совпадения?). Мечтаю, чтобы ты своими глазами увидел один из припадков: движения их конечностей неритмичные, несинхронные, бурные.

– Я не думаю, что мы имеем дело с органическим поражением, – сказал я Леману.

– То есть они притворяются? – с вызовом ответил он.

– Да нет.

Мышление у него все же устроено примитивно.

Леман спросил, что думаешь ты. Я сказал, что понятия не имею.

– Я думал, вы дружите, – сказал он.

– Ну да. – Дружим, только никогда не видимся и не разговариваем. – Но он занятой человек, его трудно выцепить.

– Вряд ли он так уж занят, – сказал Леман.

В местной газете появился вчера материал под заглавием «Загадочная эпидемия в школе для девочек», что было неизбежно, но, кажется, до национальной прессы новости пока не добрались. Доберутся, конечно. Надо побыстрее поставить диагноз – чем больше паники поднимут газеты, тем труднее будет разобраться.

Плюс проблема с Дианой никуда не девается. В отличие от остальных, ей с каждым днем, с каждым часом все хуже. Скоро увидим, есть ли какая-нибудь польза от амантадина. Если нет – непонятно, что еще можно предпринять. Вкатить дексаметазона? Это не лечение, а отсрочка, но, может, у нас появится еще немного времени. Почему с антивирусной терапией все так плохо? Меня иногда поражает, что сейчас, под конец XX века, в этом дивном новом мире, любой таинственный вирус в любой момент может нанести нам непоправимый удар.

Дж.

3

Они решили отложить дальнейшее обсуждение и сходить на кухню за бутербродами, поскольку Луиза заявила, что такие разговоры не ведутся на пустой желудок. Миссис Стокер не сразу поверила, что их прислала мисс Кристи, но в конце концов снизошла до того, чтобы выдать каждой бутерброд с сыром, яблоко и шоколадку.