Конец света - Ребекка Уэйт

И тут случилось нечто странное: правое плечо дрогнуло, рука дернулась вперед, сама по себе.

Она встретилась глазами с Луизой. Та замерла и смотрела на нее не отрываясь.

– Ты нарочно? – спросила она.

Ида покачала головой. Рука снова дернулась.

– Только не это, – прошептала Ида.

Д-р Джеймс Холливелл

д-ру Джорджу Фишеру

30 октября 1984, вторник, 08:00

Факс

Дорогой Джордж,

У меня сегодня выходной. Сходил в прачечную. Пока сидел возле стиральных машин, ко мне подкатил некий юноша и предложил, видимо, нечто веселящее, из чего следует, что я выгляжу еще потрепаннее и сомнительнее обычного. Сказал, что мне не нужно, на работе могу бесплатно достать (это его заинтересовало). Пошел домой, слонялся по комнатам. Хотел позвонить матери, вместо этого сел и взял ручку (перьевую, твой подарок, не знаю, говорил тебе кто или нет, но подарки ты выбираешь чудовищные).

Вчера Рис отправил меня в школу. План, по его словам, состоял в том, чтобы я успокоил коллектив и при этом тайно составил собственное представление о ситуации. «Понять, что и как», по его словам. Допускаю, что он с Леманом в сговоре.

Я спросил, можно ли мне по крайней мере осмотреть девочек, раз уж я там окажусь. Сказал, что почти уверен в конверсионном расстройстве. Рис отказал. Говорит, пусть сначала гигиена окружающей среды разберется плюс Леман должен дать согласие. Черт подери этого Лемана!

Дорога от Истборна по ужасающе узким колеям заняла у меня почти сорок минут, и когда я наконец добрался, я увидел школу из готического романа. Неудивительно, что ученицы там со странностями. У них денег, что ли, нет на ремонт? Удивительно, что никому крыша на голову до сих пор не упала, что уж там говорить о таинственных вирусах или экотоксинах.

Довольно грозная директриса, мисс Кристи, провела краткую экскурсию по объекту. Во мне она как-то сомневалась и даже спросила в какой-то момент, сколько мне лет. Я был рад, что могу похвастаться возрастом за тридцать и сообщить, что эта дата быстро удаляется в туманное прошлое. Что старшим специалистом меня назначили недавно, сумел не ляпнуть. Полиция там тоже топчется, опрашивает учениц и персонал; мое присутствие кислому констеблю, который бдит возле входа, явно не доставляло удовольствия. Надо его с Леманом познакомить, они отлично споются.

Я был счастлив встретить своего нового приятеля МУАГОСа, когда мисс Кристи отвела меня в учительскую. Он, кажется, был не так рад. (После моего изначального столкновения с ним они с Леманом как-то не очень по-доброму пообщались, причем Леман по таинственной причине обвиняет в этом меня.) Зовут его Стивенсон.

Мисс Кристи удалилась, чтобы куда-то позвонить. Ей явно не терпелось оказаться подальше от Стивенсона – кажется, его потусторонний вид действует ей на нервы.

Я начал было спрашивать Стивенсона, как продвигается его расследование, но тут дверь снова открылась и вошел еще один человек, одновременно массивный и гладкий, больше всего он напоминал упитанного бобра, только что вылезшего из речки.

Он поздоровался со Стивенсоном, игнорируя меня, и сказал, что надо организовать официальную встречу, чтобы он (человек-бобр) мог проинструктировать Стивенсона.

Стивенсону это не понравилось. Последовала не слишком душеполезная перебранка по поводу того, кто кого должен инструктировать. Человек-бобр, как выяснилось по ходу дела – ЦУАГОС (я некоторое время пытался понять, что это значит. АГОС явно «агентство по гигиене окружающей среды», У, видимо, управляющий, но что такое Ц?) и поэтому утверждал, что инструктировать МУАГОСа – это его дело.

Стивенсон возражал, что МУАГОСа назначают органы здравоохранения, потому он держит ЦУАГОСа в курсе дела, но не является его подчиненным.

Обмен мнениями занял некоторое время.

– Может быть, вам взаимно друг друга проинструктировать? – предложил я в какой-то момент. Оба посмотрели на меня недобро.

Дело приняло иной оборот, когда ЦУАГОС/бобр сказал, что Стивенсон, как всегда, ставит палки в колеса, так что ему придется доложить об этом мединспектору округа. Стивенсона это, судя по всему, порадовало.

– Уж пожалуйста, доложите. (Драматическая пауза.) Он, собственно, с нами в одной комнате.

Человек-бобр с подозрением взглянул на меня. Я испытывал не меньшие подозрения. Могли меня назначить мединспектором так, чтобы я этого не заметил? Я часто вырубаюсь на собраниях. Потом Стивенсон с довольным видом сообщил, что мединспектор округа – это он и есть.

Человек-бобр неодобрительно поинтересовался, может ли один человек быть одновременно МУАГОСом и мединспектором. Стивенсон утверждал, что не только может, но он ими и является, вследствие чего превосходит ЦУАГОСа по званию. ЦУАГОС/бобр продолжал это отрицать.

К этому моменту у меня накопились самые мрачные подозрения о ходе расследования, а от всех этих аббревиатур разболелась голова.

Стивенсон ушел, оставив меня наедине с человеком-бобром.

Я спросил, выяснили ли что-нибудь сотрудники экомедицинской команды. Он сказал, что дело на начальной стадии и сперва им нужно исключить очевидные факторы типа отравления свинцом. Я сказал, что это не свинец. Он поинтересовался, откуда я знаю, и завел песню про то, что это все старые здания в неудовлетворительном состоянии и т. д.

Я сказал, что для таких симптомов девочки должны были подвергнуться воздействию огромных доз. Он сказал, что, может, так оно и было. Я сказал, что если они на прошлой неделе не сгрызли по свинцовой трубе каждая, это очень маловероятно.

Тогда он сказал, что они собираются проверять наличие и других тяжелых металлов. Ртути, мышьяка.

Время и деньги на ветер, подумал я.

– И таллия, конечно, – добавил он.

– Таллия? – переспросил я.

Он прочитал мне мини-лекцию о таллии в Великобритании, несмотря на мои уверения, что я в курсе, что такое таллий.

– Как в романе Агаты Кристи, – сказал он. – «Белый конь».

Я сказал, что не читал; он заметил, что это отличная книга. Конец очень неожиданный.

Я спросил, как, по его мнению, девочки могли столкнуться с таким количеством таллия, чтобы аж отравиться; меня его соображения очень заинтересовали. Он предположил, что кто-то мог беспечно обойтись со старыми запасами крысиного яда. Или, может, вода отравлена – водоохрана, сказал он, этим занимается.

Ну если уж дело дошло до водоохраны, подумал (но не сказал) я.

Потом он начал про пестициды. Чтобы его слегка отвлечь, я спросил, собираются ли они закрыть школу. Он сказал, что в принципе собираются, если я