Всё как всегда - Клэр Ломбардо

вида посетитель, ожидающий помощи с микрофишем, и она возвращается к работе, благодарная за возможность отвлечься и довольная тем, что в данный момент может быть хоть кому-то полезна.

17

По всему, она должна была занервничать, когда примерно через неделю после детского праздника Марк спустился на кухню в пять утра – время, отведенное ей для пробуждения и одиночества.

– Там кофе есть, – сказала она.

– Спасибо. – Он достал из буфета кружку с надписью «Раймен Аквариум».

– Ты сегодня пораньше идешь?

Он мотнул головой:

– Что-то не спалось.

И присел напротив: с прилизанными волосами, в пожелтевшей белой футболке «Стэнфорд» и фланелевых пижамных штанах. Она не могла припомнить, когда оставалась с ним наедине, бодрствуя, на расстоянии примерно двух метров, но, как ни удивительно, в голову не приходило ни одной темы для обсуждения.

– Чувствую, назрел момент поговорить, – сказал он. – Мы можем? Поговорить?

– Конечно. – Она сглотнула застрявший в горле ком. – Разумеется. О чем?

– Мне за тебя неспокойно, – сказал он.

– Да нет, все хорошо, – сказала она, как будто он предложил помыть ее машину. – У меня все нормально.

– Джулс. – Повесив голову, он опустил взгляд в чашку с кофе, как будто там плавало дурное предчувствие. – Я перестал понимать, что делать дальше.

– Я ни о чем тебя не прошу.

– А могла бы. Если возникает какая-нибудь сложность, ты должна обратиться за помощью ко мне. Мы обязаны так поступать.

Встав из-за стола, она плавно переместилась к раковине. Облокотилась на столешницу, скользнула взглядом по кухне, скользнула взглядом по Марку, пытаясь вспомнить, как они здесь оказались, и перебирая в памяти все другие места, где она в принципе могла бы оказаться: «Здоровое питание», юрта, Соединенное Королевство, Форест-Глен, «Фрэнкс», Сан-Диего, кровать Бена, дом Хелен.

– Джулия?

– Смысла нет, – отозвалась она. Причем всерьез: в сутках было недостаточно часов.

Ситуация напоминала пристальное наблюдение за перестройкой старого дома: начинаешь вглядываться – по-настоящему вглядываться – и сразу видишь, что почти все требует ремонта и почти каждая починка неразрывно связана с другими, а значит, начинать надо с другого, причем в продуманной последовательности; стало быть, если дом еще не рухнул и вроде даже не горит, то, вероятно, имеет смысл просто не вглядываться.

– Как это понимать? Конечно, смысл есть. В этом вся суть, Джулия, – быть честными друг с другом, а иначе непонятно, как у нас получится сохранить… – Он осекся и перестал смотреть ей в глаза, а в ней проснулось любопытство.

– Сохранить что?

Он покачал головой:

– Ты не понимаешь, как и что мы можем сохранить? Продолжать в том же духе, в каком мы сейчас… Я не хотел поднимать этот вопрос – думал, ты обходишь какие-то острые углы, но ты, похоже… Господи, Джулс… у тебя такой вид, будто ты несчастна.

– А ты счастлив?

– Нет, – откровенно сказал он. – Я люблю тебя, люблю Бена, люблю многое в нашей жизни, честное слово, но счастья не испытываю, потому что несчастна ты, и я чувствую, что по моей вине.

– Ты ни в чем не виноват.

– Я сам знаю. Умом понимаю. Но я… Милая, присядь, а?

Она села по-турецки на кухонный пол, и Марк смотрел на нее сверху вниз так, будто она сейчас совершила какое-то сумасбродство: принялась вязать крючком жилетку или стягивать конский хвост… но потом встал, подошел к ней и, опустившись на колени, взял ее за руки.

– Я люблю тебя, Джулия, – сказал он.

И это ее встревожило: он так нежно с ней обходился, а она из кожи вон лезла, чтобы только взорвать их брак; он так нежно с ней обходился, хотя должен был знать с первого дня, что она, вероятно, разрушит их совместную жизнь.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она. – Но думаю, что этого… – Она не спланировала заранее, как окончить фразу. – Недостаточно. Думаю, проблема не в том, что мы не любим друг друга; мне никогда не приходило в голову, что ты меня разлюбишь.

Он смягчился; губы его тронула едва заметная улыбка.

– То есть ты переживала, что сама меня разлюбишь?

– Не совсем так. – Она вгляделась в его осунувшееся лицо.

– Тогда какого черта?.. – Он отпустил ее руки.

– Все вышло не так, как я хотела, – сказала она.

Он выжидающе уставился на нее, давая ей шанс, но она не знала, как им воспользоваться.

– Ничего личного, – сказала она.

Сухо рассмеявшись, Марк поднялся с пола. Она услышала, как хрустнуло его левое колено, и содрогнулась.

– Разве в том, что ты меня не любишь, нет ничего личного?

– Я тебя люблю. Мы можем любить друг друга и все равно испытывать сложности. Марк; но это не значит, что все остальное замечательно.

– Все остальное? По-твоему, все остальное в твоей жизни никуда не годится?

– Нет, – сказала она, – Господи, это не то…

– Не что? Побойся бога, Джулия.

На нее вдруг нахлынула невыносимая усталость.

– Все дело во мне, ясно?

– Как это понимать?

– Я не вписываюсь, вот в чем дело.

– Не вписываешься куда?

Но она промолчала, и злость на лице Марка сменилась чем-то другим, откровенно тоскливым.

– Джулия, – сказал он. – Знаешь, почему я думаю, что тебе нужно… – Он опустился на кухонный стул и, не глядя на нее, продолжил: – Выслушай, только не обижайся, хорошо? Ты можешь сперва дослушать, а потом злиться?

Она вскинула брови. Возможно, для нее наметился выход: непредвиденный поворот сюжета, где Марк и сам не без греха.

– Я разговаривал с Франсин, – сказал он.

Конечно, она это заслужила – настоящую, физическую боль, которая пронзила ее ребра, когда он, обращаясь к ней, произнес это имя. И уж конечно, ее не удивило, что Франсин, учитывая, чему стала свидетельницей эта женщина, не стала помалкивать. Брейди и Франсин всегда были прежде всего друзьями Марка; по сути, они никогда не были ее друзьями; с чего она вдруг решила, что Франсин будет хранить именно ее тайну?

– Марк, – сказала она. – Позволь мне… Подожди.

Но он продолжал.

– Ее подруга из Филадельфии только что открыла здесь практику, – сказал он. – Говорят, она потрясающий специалист.

Джулия с задержкой посмотрела ему в глаза.

– Психотерапевт, – последовало разъяснение, и Джулия, уже готовая к потоку бичеваний, с трудом поняла, чем объясняется мягкость его тона. – Надо рассмотреть такую возможность, – заключил Марк.

– Мне… что?

– Было бы неплохо с кем-нибудь проконсультироваться.

– Я уже, – опомнилась Джулия, – ходила к психотерапевту. В прошлом году.

– Ну разумеется, – подтвердил он. – Но это был не… То есть я хочу сказать, вряд ли он был выдающимся специалистом, Джулия, если ты ведешь себя так, как сейчас.

– Ты разболтал Франсин о нас, – сказала она, пробуя эту фразу на